Свету захлестнула волна жгучей, горькой обиды — опять Нина бросила ее в самый напряженный момент! Но Света честно выполнила все свои обещания, разыскала Нину в гостинице на Крите, передала это известие Ольге на какой-то островок, а потом отзвонила Нине на Крит. Нина, захлебываясь от военторга, рассказала, что там, на Крите, все очень дешево, что она возьмет у хозяйки гостиницы координаты и на следующий год Света поедет по приглашению сюда со всем семейством, чтобы не платить за услуги турагентству. Здесь все говорят по-английски, все можно купить поблизости, в паре шагов и, главное, дешево. Уж Нина-то умела добывать жизненные блага с минимальными затратами!
Света подумала, что ни за что не поедет куда-нибудь по дешевке, лучше не поедет вообще. А если там все так дешево, почему Нина, к примеру, не взяла ее с собой вместе с девочками? Ее средства это позволяли… Как бы им всем было хорошо вместе! Сейчас бы они вчетвером шли на пляж загорать и купаться в ласковом море с температурой +26, вечером ходили бы ужинать в ресторан. Нина сказала, что порции там такие, что даже с ее аппетитом наесться до отвала на три доллара не проблема. Но Нина была в Греции с Ольгой и ее дочкой, а Света сидела в промозглой Москве, вся в долгах и даже без мужа, который, пользуясь последними днями хорошей погоды, рыбачил на Волге. Было отчего прийти в отчаяние…
У Светы, наверное, от экономии на еде, а может, и от переживаний начала болеть печень. То есть больной-то печенка была давно, с детства, по причине дважды перенесенного гепатита. А тут она разнылась не на шутку, во рту было постоянно горько, изо рта гнусно воняло, а лицо приобрело серо-желтый оттенок, который все больше выступал из-под быстро сходившего летнего загара.
Выкроив момент, Света сходила на УЗИ и получила неутешительный ответ — у нее обнаружили полипы в желчном пузыре. Значит, эта гадость поселилась не только в матке, но и там, а может быть, и еще где-нибудь. Припомнив, что мама умерла от онкологии, Света расстроилась еще больше — видно, проявляется неблагоприятная наследственность.
«Может, действительно бросить курить?» — подумала она, но сразу от этой идеи отказалась за невозможностью выполнения. Тоскуя по Нине какой-то горькой, изматывающей, изнуряющей тоской, курить она стала ходить все чаще, даже иногда одна, чтобы никого не звать с собой и не ждать. Плохо, что денег на спиртное не было, а Наташа, которая могла бы угостить, взяла отпуск за свой счет и на работу должна была выйти не скоро. От этого становилось все горше, и не было никакой возможности хоть как-то расслабиться.
А им с Машей в это время пришлось готовить сразу две презентации, крупные переговоры с последующим банкетом в столовой предприятия, и от этой беготни с какими-то дурацкими бумажками, калькуляциями и заказами гостиниц Света к концу дня просто валилась с ног. А потом еще приходилось ехать своим ходом домой…
Савицкий прислал ей удивленный ответ на ее, совместное с Ниной, письмо, говоря, что не узнает Свету — она стала совсем другим человеком, самостоятельно и оригинально мыслящим, независимым и очень интересным, и опять выразил сожаление об их долгой разлуке и намекнул, что, может быть, действительно приедет в Москву весной.
«Ну вот хоть какая-то от Нинкиного ума польза!» — подумала Света, ожидавшая все-таки большего — запоздалых, но нежных признаний, приглашений, присланных из Штатов подарков… Но все впереди, может быть, он еще дозреет до правильного решения.
Единственным Светиным утешением была Машутка. Они везде, даже подписывать бумаги к директору, ходили вместе, иногда даже, если никто не видел, держались за руки, как две девчонки-подружки или даже сестрички. Как-то незаметно у них вошло в обиход целоваться утром при встрече и вечером на прощание. Маша на каждый Светин взгляд отвечала своей ангельской, любящей улыбкой, нежными словами, заботой. От нее к Свете шли одна за одной теплые волны любви и понимания.
Немыслимые по длительности и тягости ожидания две недели Нининого отпуска прошли. Их с Машей не было в комнате, когда приехала Нина, включила телевизор в поисках своего любимца и остановилась посреди комнаты, похудевшая, загорелая, с выгоревшими до золотистости кудрями.
Увидев ее, Света не смогла даже поздороваться — так ее захватили горечь и обида, а только и смогла выдавить:
— Я так на вас ругаюсь…
— И чего б вы другого сказали?
— С приездом, — с трудом опомнилась Света, поняв, что выглядит полнейшей хамкой. — Просто вы опять ушли в отпуск в самое неподходящее время.
— Сударыня, я каждый раз ухожу в отпуск в разное время, и каждый раз не вовремя. Пора бы привыкнуть.
Света хотела ответить что-нибудь колкое, но ничего сразу не придумала, а потом в комнату вошла Маша, обрадовалась, кинулась, как дурочка, хвалить Нинин загар, отдохнувший вид и купленный на Крите кожаный костюм.
— Подарки будут завтра, — сказала Нина. — Я еще багаж не распаковывала.
— Что ж это вы так задержались? — попыталась съязвить Света.
— Я только двенадцать часов как прилетела. Недосуг мне было.
— Как — двенадцать? — не поняла Света.
— Мы приземлились в Шереметьево вчера в десять вечера, через час получили багаж, в час ночи я была дома, в два легла спать, в восемь проснулась, а в половине десятого была уже на работе.
— Так вы только вчера прилетели? — ужаснулась Света.
Ей бы после перелета с другого конца континента пришлось бы отлеживаться дня три…
— Зачем же вы сегодня вышли? Могли бы завтра…
— Я ж обещала выйти к началу переговоров. Как я рассчитывала, так и вышла.
Свете стало неловко за свою неприветливость. Все-таки Нина не оставила ее один на один с этой сворой иностранцев и даже подарки привезла! Потом, когда Нина вернулась с переговоров, такая же свежая, будто с пляжа, Света сказала ей, что на самом деле она очень рада ее возвращению, а утром у нее это случайно вырвалось… Просто она устала.
Подарки Нина привезла так себе — не бутылку вина, как втайне надеялась Света, а набор мыла с оливковым маслом и настоящей средиземноморской губкой. Другим она раздавала всякие полезные штучки с нарисованными на них минотаврами, эвридиками и мускулистыми героями.
Света подглядывала краешком глаза, что Нина дарит другим. Луценко она привезла освященный крест, чтоб повесить его дома на стенку для защиты от нечисти, очень красивый, полированный, из хорошего золотистого дерева. Своей ненаглядной Хвостиковой она подарила вазочку и какие-то вышитые салфетки. Света бы ни от одного из этих подарков не отказалась бы… Но вот Нине приспичило одаривать помаленьку почти всю фирму, когда гораздо правильнее было бы сделать один, но большой и хороший подарок — любимому начальнику.
