Ну, вот и Рижский ЗАГС. Невеста с охапкой подснежников. Гремит марш из «Укротительницы тигров», новобрачные, давясь от смеха, предстают перед женщиной, которая искренне дает наказ: «Дорогие товарищи, крепите советскую ячейку!»
«Нас быстро приглашают расписаться и объявляют мужем и женой. Отныне я — Высоцкая», — торжествовала Иза.
На свадьбе действительно гуляли, как и обещал жених, все: два курса — и Володин, и Изин, дворовые друзья, соседи. Вот только родители невесты не пожаловали.
Но и без них квартира Семена Владимировича оказалась тесной. Даже молодожены пристроились на подоконнике. Было весело, шумно, бесшабашно. Само собой, много пели и плясали.
Своим оригинальным подарком порадовал шутник Гена Ялович, приведя на поводке громадного дога. Гостям (в отличие от жениха и невесты) подарок понравился, все норовили погладить страшилище по короткой шерстке, а кое-кто, шутки ради, против… (Через пару дней Владимир позвонил дарителю и взмолился: «Что мне с ним делать?! Забери его к черту!») Друзья говорили, что Высоцкий, в общем-то, любил животных, но… на расстоянии.
Свадьба удалась, гуляли до утра. Часа в четыре, «весенней гулкой ранью», законные супруги вместе с Ниной Максимовной возвращались на 1-ю Мещанскую. Там Высоцкий взгромоздился на подоконник и стал зазывать каких-то работяг отметить «лишение свободы»…
А затем наступили «суровые будни». И, как позже признался Высоцкий,«свой первый срок я выдержать не смог…»
* * *
В аудиторию ворвался кто-то из студийцев, размахивая свежим номером «Советской культуры»:
— Ребята, о нас написали!
— Что, рецензия?
— Ну, почти. Читайте.
— Вслух, пожалуйста, — томно попросила одна из девушек.
— «Девятнадцать из МХАТа»! Это о нас… «Сдают экзамен на творческую зрелость 19 учеников Школы-студии…» Дальше: «Выпускной курс, руководимый народным артистом республики П. Массальским, подготовил совершенно различные по темам и жанрам спектакли…
Студийцами поставлена и русская классика — Чехов и Горький. В начале года, к 100-летию со дня рождения Чехова, курс подготовил программу из одноактных пьес и рассказов писателя, выступил на его родине, в Таганроге, на юбилейных торжествах… В «Предложении» интересно раскрылись дарования исполнителя роли Ломова — Р. Вильдана…»
— Ромка, ты теперь «дарование»!
— Не дарование, а «дарования», то есть, их у меня много, слушать надо!
— Прошу не комментировать, а то читать не буду!
«…А с ним отлично взаимодействуют Р. Савченко и В. Никулин. Несколько слабее играется «Медведь»… Самое крупное достижение выпускников курса — спектакль «На дне». Постановкой горьковской пьесы студийцы как бы бросили вызов «старшим», и надо признать, что они с честью вышли из рискованного поединка («Ага! — вскинул большой палец Высоцкий, — выкуси!»). Режиссеры сделали все, чтобы помочь молодым исполнителям найти собственные образные решения…»
— Так, тут дальше про «предгрозовое, гневное, революционное звучание»… Это они где «звучание» услышали? «К сожалению, размеры газетной статьи не позволяют рассказать о каждом исполнителе в отдельности, ведь роли постоянных обитателей «Дна» — костылевского подвала, — сыграны превосходно…»
— Правильно! Дальше можно не читать!
— Это еще почему?! Да нет уж, все читай, до конца.
— «Многим исполнителям удалось найти свою интонацию и акцентировать главное… Бубнов проходит мимо умершей Анны: «Кашлять перестала, значит…» И вдруг, перед последним закрытием занавеса, чудесное перевоплощение: обнажилась человеческая душа: «Кабы я был богат… я бы бесплатный трактир устроил! С музыкой, и чтоб хор певцов… Бедняк — человек… Айда ко мне в бесплатный трактир!» Артист В. Высоцкий проводит эту сцену с подъемом. В этот момент его Бубнов сверкающе счастлив…»
— Вовка, ты сверкающе счастлив?
— Как слон…
— И финал: «Итак, экзамен на артистичность сдан, но мы повременим ставить точку. Почему надо с такой поспешностью отправлять на слом законченные, профессиональные и представляющие несомненную художественную ценность («Ого!») спектакли? По-хозяйски ли сводить насмарку плоды большого и кропотливого труда?..»
— Не по-хозяйски…
— Неплохо начинаете, ребята, — поздравил всех Павел Владимирович, подойдя к ним. — Есть над чем подумать…
* * *
«Приказ № 77. Учебный план выполнен полностью, и студент В. Высоцкий допущен к государственным экзаменам 18 мая 1960 года. Всего сдано: 31 предмет, из которых 24 «отлично», 6 «хорошо» и 35 зачетов.
Государственные экзамены:
1. Мастерство актера — май — отлично.
2. Диалектический и исторический материализм — 15 июня — отлично.
Постановлением Государственной экзаменационной комиссии от 20 июня 1960 года присвоена квалификация актера театра и кино.
Председатель ГЭК ВА. Ершов
Диплом № 284453 выдан 20 июня 1960 года
Место назначения на работу — Московский драматический театр имени Пушкина, должность актера»
К «альма-матер» он относился с неизменным пиететом. И не упускал случая напомнить:
Я, дорогие, мхатовский лазутчик,
Заброшенный в Таганку, в тыл врага…
«Теперь ему меньше осталось пройти — уже три четверти пути»
Владимир Высоцкий, размышляя о своей судьбе, первый срок отмерял себе в утробе — «девять месяцев — это не лет». Потом уточнял:«Жил я славно в первой трети — двадцать лет на белом свете…»Но коль уж так Судьба распорядилась, пусть «вторая треть» продолжится хотя бы до гамлетовского, до христова века…
С 1960 года в жизни Высоцкого настал новый этап. Совсем взрослой жизни. Женился. Позади годы ученичества, школярства.
Странное совпадение. В этом же году Булат Окуджава закончил рукопись повести, которую озаглавил задорно и грустно, как тост на посошок — «Будь здоров, школяр!». Вскоре Владимиру на ночь дадут прочесть альманах «Тарусские страницы», где «Школяра» рискнули опубликовать. Проглотил залпом. Запомнились, как напутствие, вступительные слова: «Это не приключение. Это о том, как я воевал. Как меня убить хотели, но мне повезло. Я уж и не знаю, кого за это благодарить. А может быть, и некого… Так что вы не беспокойтесь. Я жив и здоров. Кому-нибудь от этого известия станет радостно, а кому-нибудь, конечно, горько. Но я жив. Ничего не поделаешь. Всем ведь не угодить…»
Я тоже жив-здоров, думал читатель, и ничего не поделаешь. А через несколько лет аукнется лирическая проза Окуджавы грубоватыми поэтическими строками:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
