продолжал терзать Магдалину, то с силою бросая ее на живот, то опрокидывая на спину; до трех или четырех раз он принимался душить ее за горло. За обедом демоны продолжали истязать ее постоянно, пригибая ей голову к земле, а за ужином они ее пытали в течение целого часа, выворачивая ей руки и ноги с такой силой, что у нее кости трещали и все внутренности переворачивались; окончив истязания, они погрузили ее в такой глубокий сон, что она казалась мертвой». Луиза показала, что Гофриди хотя делает вид, что не ест мясной пищи, на самом деле наедается до отвала мясом маленьких детей, которых душил или откапывал из могил. Магдалина, на которую бред Луизы сильно действовал, после рассказа Луизы об употреблении Гофриди детского мяса разразилась против него проклятиями и обвинила его в разных преступлениях, между прочим, в том, что он ее обольстил. Несчастный священник клянется именем Бога и святых, что все эти обвинения ложны, но ему не верят, связь между его чародейством и дьяволами, которыми одержимы монахини, вполне установлена показаниями монахинь. Его подвергают пытке, чтобы добиться признания; он понимает, что погиб, мужество его покидает, и он сознается во всем, во всех преступлениях, в которых он обвиняется. Он сознался, что дьявол посещал его часто, что он обыкновенно поджидал сатану у дверей церкви и заразил до тысячи женщин ядовитым дыханием, сообщенным ему Люцифером. «Признаюсь и в том, — говорил он, — что когда я желал отправиться на шабаш, я становился у открытого окна, через которое являлся ко мне Люцифер, и вмиг переносился на сборище, где я оставался два, три, а иногда и четыре часа». На теле Гофриди нашли в трех местах «печать дьявола», т. е. в трех местах тела вонзали иглу, он не чувствовал никакой боли и кровь не текла. После этого его виновность не подлежала сомнению, и 30 апреля 1611 г. его сожгли в Эксе, после того как он был отрешен от сана и палачом подведен к главному входу в церковь, где должен был публично каяться и просить прощения у Бога, короля и правосудия.
В особенности знаменита бесовская эпидемия, появившаяся в 1631 г. в монастыре урсулинок в Лудене, которая получила громкую известность и вызвала общее волнение во всей Франции, благодаря процессу Урбана Грандье, павшего жертвой этой эпидемии. Процесс этот похож на процесс Гофриди — только в более широких размерах. Та же драма, основанная на показаниях истеричных, полусумасшедших монахинь, обвиняющих священника в том, что он их околдовал; та же процедура изгнания и заклинаний бесов и суда над виновником бесовских наваждений — несчастным духовником одержимых.
Община урсулинок в Лудене состояла из женщин самых аристократических фамилий. Одна из сестер, игуменья мадам де Белциер, вообразила себе, что она одержима бесом, который является к ней по ночам в виде недавно умершего духовника монастыря и также духовника другого монастыря, аббата Урбана Грандье. Вскоре все остальные сестры стали видеть эти видения. Приступили к заклинанию духов, но во время заклинания спазмы и галлюцинации одержимых еще более усилились: они ложились на пол, ползали на животе, высовывали язык, который делался совсем черным, испускали крики, мяукали, лаяли и бессвязно бредили. В бреду каждая рассказывала о своем дьяволе, какой он имеет вид, что он делает с нею, что говорит, при этом они произносили богохульственные речи, оскверняли Бога и святых. Некоторые из них впадали в каталептическое состояние, делались сомнамбулами и блуждали, как автоматы.
Вот описание одного из этих заклинаний, которое мы приводим со слов одного из заклинателей в Лудене (см. у Регнара, «Sorcellerie» и т. д.): «Однажды начальница пригласила отца Сюрена отслужить молебен святому Иосифу и просить его защиты от демонов на время говенья. Заклинатель немедленно выразил свое согласие, не сомневаясь в успешности чрезвычайного молитвословия, и обещал заказать мессы с тою же целью и в других церквах; вследствие этого демоны пришли в такое бешенство, что в день поклонения волхвов стали терзать игуменью. Лицо ее посинело, а глаза уставились в изображение лика Богородицы. Был уже поздний час, но отец Сюрен решился прибегнуть к усиленным заклинаниям, чтобы заставить демона пасть в страхе перед Тем, Кому поклонялись волхвы. С этой целью он ввел одержимую в часовню, где она произнесла массу богохульств, пытаясь бить присутствующих и во что бы то ни стало оскорбить самого отца, которому наконец удалось тихо подвести ее к алтарю. Затем он приказал привязать одержимую к скамье и после нескольких воззваний повелел демону Исаакаруму пасть ниц и поклониться младенцу Иисусу; демон отказался исполнить требование, изрыгая страшные проклятия. Тогда заклинатель пропел Magnificat, и во время пения Gloria Patri и т. д. эта нечестивая монахиня, сердце которой действительно было переполнено злым духом, воскликнула: “Да будет проклят Бог Отец, Сын, Святой Дух, святая Мария и все небесное царство!”
Демон еще усугубил свои богохульства, направленные против Святой Девы во время пения “Ave, maris stella”, причем сказал, что не боится ни Бога, ни Святой Девы, и похвалялся, что его не удастся изгнать из тела, в которое он вселился… Его спросили, зачем он вызывает на борьбу Всемогущего Бога. “Я делаю это от бешенства, — ответил он, — и с этих пор с товарищами не буду заниматься ничем другим”. Тогда он возобновил свои богохульства в еще более усиленной форме. Отец Сюрен вновь приказал Исаакаруму поклониться Иисусу и воздать должное как Святому Младенцу, так и Пресвятой Деве за богохульственные речи, произнесенные против них… Исаакарум не покорился. Последовавшее вслед за тем пение “Gloria” послужило ему только поводом к новым проклятиям на Святую Деву. Были еще сделаны новые попытки, чтобы заставить демона Бегемота покаяться и принести повинную Иисусу, а Исаакарума — повиниться перед Божьей Матерью, во время которых у игуменьи появились столь сильные конвульсии, что пришлось отвязать ее от скамьи. Присутствующие ожидали, что демон покорится, но Исаакарум, повергая ее на землю, воскликнул: “Да будет проклята Мария и плод, который она носила!” Заклинатель потребовал, чтобы он немедленно покаялся перед Богородицей в своих богохульствах, извиваясь по земле, как змей, и облизывая пол часовни в трех местах. Но он все отказывался, пока не возобновили пения гимнов. Тогда демон стал извиваться, ползать и кружиться; он приблизился к самому выходу из часовни и здесь высунул громадный черный язык, принялся лизать каменный пол с отвратительными ужимками, воем и ужасными конвульсиями. Он повторил то же самое у алтаря, после чего выпрямился и, оставаясь все еще на коленях, гордо посматривал, как бы показывая вид, что не хочет сойти с
