Стояла глубокая ночь. Ему не спалось. Сначала он пытался читать, но вместе с каждой строчкой в голове проносилась мысль, что это ее книга. Ее кровать. Здесь всё – ее. Но вот ее самой здесь нет. И будет ли когда-нибудь?..
Осознав, что прочитал уже несколько страниц и не запомнил ни единого слова, адмирал порывисто спустился во двор и решил выплеснуть ярость в тренировке: пожалуй, единственным доступным ему на тот момент способом.
Сколько угодно можно при всех строить из себя циничного повелителя, всегда добивающегося своих целей. Но очень сложно заглушить настырный внутренний голос, оставшись наедине с собой – таким, какой он есть на самом деле.
Одиноким безрассудно влюбленным мальчишкой.
Он ей не нужен. Не нужен. Не нужен. Не нужен.
Она считает его врагом. Она обещала остановить его.
Любимая… почему, почему так?!
Ручка сломанного меча отлетела в сторону и гулко лязгнула, ударившись о стену. С глухим рычанием Диего опустился на мощёный пол внутреннего двора и лег спиной на камни, приятно холодящие кожу ночной прохладой. Его лицо освещал отстраненный и безразличный свет далекой луны. Даже луна без нее – ледяная...
Он ей враг.
«Пусть будет так, Аделаида. Пусть будет так. Как хочешь. Ты всё равно будешь моей. Я получу тебя. Завоюю. Добьюсь». Но в голове настойчиво звенел ее слишком спокойный голос: «Нужна тебе такая любовь?»
«Нет. Нет. Нет! Не нужна! Я хочу, чтобы ты меня любила…» Диего привычно глушил эту мысль, прикрываясь стремлением к власти, убеждая себя, что его жена всё поймет и примет его. Вернётся к нему и будет любить его по-настоящему. Так и будет. Да…
Но в голове тотчас возникал иной вопрос, заставлявший сердце сжиматься от сомнения и бессилия.
А любит ли его Адель?.. Или он всего лишь придумал ее чувства и сам поверил в собственную ложь? Она ведь ни разу ему об этом не сказала. Ни разу! Только он ей...
Мелани де Ласс, дама в розовом платье, появилась в его доме внезапно. Она пришла просить у влиятельного губернатора помощи – и заранее старательно придумывала повод, потому что, на самом же деле, все ее дела шли довольно успешно. Не так, как хотелось бы, конечно, но это уже вечный вопрос стремления и честолюбия. И всё же предстать перед ним девой в беде было необходимо: если хочешь привязать к себе человека – не помогай ему. Не сработает. Сделай так, чтобы он помог тебе. Пришлось самой создавать себе проблемы, прикрываясь никчёмными родителями и судьбой бедной девушки, на которую свалилось всё и сразу. Ее жалоба звучала даже правдоподобно.
Дворянка строила мужчине глазки, показывала придуманную влюбленность, словно стесняясь ее и скрывая, говорила ненавязчивые комплименты и пару раз будто случайно коснулась его руки.
Сыграть на его самолюбии. Продемонстрировать заинтересованность: мужчины это так любят. Убедить его в том, что его усилия не напрасны.
Всё шло по плану. Только одна мысль не давала Мелани покоя: с той нежданной союзницей на маскараде всё было не так чисто…
Тем не менее, она продолжала соблазнять адмирала. Выставила своих слуг, чтобы остаться с ним наедине. И упала прямо ему в объятиях, намеренно споткнувшись о ножку кресла.
Ему было больно. В голове всё еще стояли те самые слова его любимой, и не покидала отравляющая мысль о том, что он не нужен ей, никогда не был нужен. А здесь – девушка, столь открыто демонстрирующая свою заинтересованность…
Хотелось утешиться. Забыться.
Диего притянул податливую, такую легкую и доступную барышню к себе. Нет, она не привлекала его. Совсем. Непременно привлекла бы раньше – но теперь перед его взором стояла только рыжеволосая девушка с морскими глазами и ослепительной хитрой улыбкой.
«Ну и что ты делаешь? – спрашивала она с невероятным спокойствием. – Ревнуешь и собственничаешь меня, а сам?..»
«Оставь меня, Адель, – отвечал он, и в его словах была слышна затаенная боль. – Ты отвергла меня. Отвергла, когда я умолял тебя пойти со мной! Я не нужен тебе».
Никогда и не перед кем он так не унижался. Никому не открывался, ни с кем не был столь искренен. Ни к кому не испытывал таких чувств. А она… она уходила каждый чертов раз. Сбегала, когда он пытался увести ее по праву законного мужа. И разбила его сердце, когда он просил остаться с ним, держа ее за руки.
Аделаида...
Мужчина крепко сжал плечи чужой девушки, стоявшей перед ним, – так, как он бы сжал ее плечи. Но ее нет рядом. Она далеко. Еще и с капитаном, день за днем отнимающим ее…
«Дурак».
Аделаида. Аделаида. Аделаида. Ее имя звучало навязчивым звоночком.
«Прекрати!!!»
Какого дьявола он должен быть ей верен?! Она не хочет быть с ним! Никогда она добровольно не выберет его! Он – ее кошмар, а не любовь. Ее враг. И правда ее враг... Ему нужно забыться. Просто забыться в объятиях другой хотя бы на одну ночь…
– Дон Диего… – произнесла Мелани де Ласс. – Не делайте того, о чём потом пожалеете.
Что?...
В растерянности адмирал отпустил ее. Эмоции – обида, горечь и ярость – всё еще затмевали его расчетливый ум, но теперь... его как будто обдали ледяной водой, приводя в себя.
– Я так понимаю, уже не в первый раз, – проницательно заметила собеседница. Тон ее голоса резко поменялся: из него исчезли вся лесть и притворная нежность. Теперь он стал всего лишь деловым. – Поэтому она от вас бегает?
Сердце пропустило несколько ударов.
– Рыжеволосая девушка в лиловом платье на балу, – барышня подхватила бокал любимого розового шампанского и села в кресло, оставляя мужчину в стороне. – Очень красивая, это даже сквозь маску видно. И очень умная.
Диего де Очоа безуспешно пытался взять себя в руки.
Какого черта.
Какого, какого, какого черта?!
– Она сказала, что пришла не за вашим сердцем. И теперь я поняла, почему. Ваше сердце и так всё это время было у нее.
Она. Говорила. С ней?!
– Я не понимаю, о ком вы, Донья. Вы ошибаетесь, – отказывался признавать очевидное адмирал. Но выдыхал эти слова с каким-то глубоким и тихим рычанием, больше похожим не на привычную угрозу, а на просьбу раненого зверя о помощи. И сразу же захотел снести самому себе голову за эту жалкую попытку держать лицо. Он и не думал раньше, что его так легко прочитать.
– Вы понимаете, – возразила Мелани. – Дон Диего, вы не выглядите, как мужчина, который хочет затащить доступную девушку в постель. У вас скорее взгляд влюбленного человека, желающего забыться. Такой бывает только у людей с разбитым сердцем.
Хотелось схватиться за голову, закричать, разбить эту дурацкую бутылку с дорогим шампанским. Провалиться сквозь землю.
– Что вам от меня нужно? – процедил Диего. Стало предельно ясно, что все ее слова о поддержке, все ее «случайные» взгляды были заранее продуманы и отрепетированы. Руки дрожали от бессильной ярости. Он же чуть не попался, утонув в своей боли… чуть не сломал всё собственными руками. Снова.
А если бы… если бы он пошел на это? Он ведь был готов отвлечься от вечных болезненных мыслей о любимой, использовав для этого другую женщину. Он купился на притворную тягу и нежность, потому что… потому что тяги и нежности ему очень не хватало от нее. Как сильно он по ней страдал. Настолько, что хотел потешить самолюбие и склеить разбитое на миллиард осколков сердце, доказав, что кому-то он всё же нужен. Внушить себе, будто эти долгожданные чувства – ее, обманывая только себя самого. Как глупо. Как глупо. Как глупо!
Если бы он пошел на измену. И она об этом узнала. Как бы она на него посмотрела? Смолчала бы, наверняка смолчала. И сделала вид, что ей все равно. Но сломила одним только взглядом, прожигая насквозь, – и он бы захотел сгореть и сам. В ее красивых морских глазах он увидел бы ненависть, презрение и убийственный мощный шторм – и не смог бы его выдержать.
И как после этого ему возвращать ее?! Как будто она позволила бы хоть раз прикоснуться к себе. Нет! Скорее опять не подпустила бы ближе вытянутого меча! И никогда бы не подарила больше те любовь и страсть, что она дарила ему в каюте галеона…
