— Что ж, конечно, я приложу все усилия. Видит бог, Саймон, это будет самой малой благодарностью за то, что ты сделал для меня когда-то. Я бы все еще прозябала среди развалин в Нортумберленде, если бы ты не спас меня от моей почтенной бедности.
— Ты мне ничего не должна. Это я в вечном долгу перед тобой — ты помогла мне позаботиться о матери и продала свои последние драгоценности, чтобы купить мне офицерский патент.
Араминта усмехнулась:
— Выпустив тебя в жизнь, я осуществила лишь самое удачное вложение капитала в моей жизни. Драгоценности и наряды, которые я покупаю себе теперь, стоят куда больше, чем несколько жалких вещиц, что я продала тогда.
Саймон пожал плечами:
— Ты их заслужила. И все же, как ты предполагаешь ввести мою жену в светское общество? Впрочем, я все оставляю на твое усмотрение. Но мне предстоит позаботиться об одном возможном затруднении, которое несколько омрачает горизонт…
Араминта внимательно посмотрела на него;
— И в чем же суть этого затруднения, Саймон?
— Моя невеста весьма темпераментная особа, из-за чего, собственно, несколько лет назад и случилось одно несчастное происшествие.
— Происшествие? — требовательно переспросила Араминта. В ее голосе звучала угроза, — И насколько серьезно это происшествие?
— Как объясняет Эмили, она оказалась во власти излишней пылкости романтических чувств и сбежала с молодым человеком.
Араминта откинула голову на спинку кресла и в ужасе зажмурилась:
— Боже мой! — Ее глаза широко распахнулись, и она бросила на племянника сердитый взгляд. — Насколько все было серьезно? Успел ли ее отец остановить парочку, прежде чем они перешли границу?
— Все указывает на то, что молодой человек не имел действительных намерений устремиться в Гретна-Грин. Так или иначе, Эмили провела с ним ночь в гостинице. Фарингдон настиг ее на следующий день и привез домой.
— На следующий день? Он отыскал ее только на следующий день? — Араминта теперь была уже по настоящему шокирована. Она подалась вперед, глаза ее сверкали. — Саймон, не может быть, чтобы ты говорил всерьез. Это все какая-то странная шутка, которую ты сыграл со своей бедной тетей. Сознавайся.
— Нет, не шутка, тетушка Араминта. Я собираюсь жениться на леди с прошлым. Но ие надо бояться. Я прослежу, чтобы ее скандальное прошлое… исчезло без следа.
— Бог ты мой, Саймон, но как?!
Он беззаботно пожал плечами:
— Мой титул и состояние довольно эффективное средство. Мы с тобой это прекрасно понимаем. И я лично берусь вычистить все пятнышки поменьше, если они вдруг проявятся.
— О небо! Да ведь тебе все это нравится, не правда ли? — с внезапным прозрением посмотрела на него Араминта. — Ты просто устроил себе еще одно невероятное приключение.
— Ах, тетушка, Эмили придаст остроту и твоей жизни, в чем ты, без сомнения, скоро убедишься.
— Саймон, я говорю с тобой откровенно. Девчонка, видимо, и в самом деле оригиналка, а я знаю, что тебя всегда привлекало все необычное. Но ты обязан подумать о том, что делаешь. Мы оба понимаем, что ты не можешь жениться на молодой особе — какой бы очаровательной она ни была, — утратившей свою девственность. Одно дело, если женщина заводит тайные связи, уже будучи замужем, и совсем другое, если она оказывается вовлеченной в скандальную историю с мужчиной до замужества. Ты — граф Блэйд. Ты должен помнить о своем имени и положении.
Саймон отвел глаза от камина и бросил на тетушку смеющийся лукавый взгляд.
— Ты же понимаешь, тетя Араминта, — мягко возразил он. — Нет никаких сомнений в невинности моей жены. Уверяю тебя, она чиста как кристалл.
— Но ты только что сказал, что у нее в прошлом большой скандал. Ты сказал, что она сбежала с каким-то молодым человеком и провела с ним ночь.
— Пока в точности неизвестно, что все-таки случилось той ночью, — пробормотал Саймон. — Но мне вполне достаточно и того, что Эмили не делила постель с тем молодым человеком.
— Но откуда у тебя такая уверенность? — спросила тетя Араминта, и тут ее брови поползли вверх. — Если только ты сам не делил с ней постель?!
— Нет, как ни жаль. Уверяю тебя, я с нетерпением жду моей брачной ночи. Я убежден, это будет чрезвычайно захватывающее событие.
— Тогда почему ты уверен в ее невинности? — спросила выведенная из себя Араминта. Саймон улыбнулся про себя:
— Затрудняюсь объяснить. По-видимому, у нас с Эмили установилась редкая форма связи, которая возможна лишь на высших уровнях.
— На высших уровнях?
— Я имел в виду метафизический мир. Твоя беда в том, что ты почти не читаешь современной поэзии, тетя Араминта. Позволь тебя заверить, что некоторые вещи становятся совершенно очевидными на трансцендентальном уровне, где два родственных сознания встречаются и вступают в пылкую и чисто интеллектуальную связь.
Леди Мерриуэдер глядела на него, онемев.
— И давно тебя стали волновать высшие уровни и чисто интеллектуальные связи? Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понять, что ты замыслил какое-то темное дело, Блэйд. Я это чувствую.
— Правда? Как интересно. Может, ты и сама уже достигла понимания на более высоких уровнях, тетя Араминта?
Лорд Ричард Эшбрук редко посещал клубы, что были по вкусу Саймону. И значит, разыскивать лихого стихотворца следовало в одном из маленьких клубов Сент-Джеймса, где ублажали столичных денди.
В конце концов Саймон настиг свою жертву в игорном зале. Эшбрук играл в карты с той небрежной беспечностью, которая в последнее время сделалась чрезвычайно модной.
Саймон понял с первого взгляда, что сей поэт просто мечта всех дев, если только они ничего не имеют против некоторого слабоволия в глазах и подбородке. Эшбрук, несомненно, красив в этаком байроническом духе: черные волосы, задумчиво мрачный взгляд и пресыщенный, слегка капризный изгиб рта.
Саймон спокойно ждал в легком кресле, развлекая себя бутылкой рейнвейна и газетой, пока около полуночи его жертва наконец не встала из-за карточного стола. Но Эшбрук тут же подхватил какого-то мужчину, и они вместе устремились к дверям клуба, обсуждая по пути, в какое заведение им отправиться, дабы поискать игры поострее.
Саймон поднялся и не торопясь пошел за ними. Эшбрук подозвал экипаж и забрался на сиденье.
Спутник поэта уже собрался последовать за ним, но Саймон решительно тронул его за плечо. Обернувшийся мужчина был старше Эшбрука и, в отличие от своего юного друга, походил на беспутного гуляку, к тому же он был совершенно пьян. Саймон узнал заядлого игрока по фамилии Крофтон, завсегдатая игорных притонов.
— Что вам угодно? Кто вы? — невнятно проворчал Крофтон. Его когда-то красивое лицо исказилось в раздраженной гримасе.
