Конечно, было теплее! Так все его монашество пошло прахом. И когда он умирал, он сказал своим ученикам: «Не держите при себе никаких кошек».
И старик сказал главному ученику: «С тех пор это стало традицией, что каждый учитель говорит ученику: "Остерегайся кошек"». Остерегаться кошек очень трудно - так или иначе кошка приходит. Жизнь такая странная.
Но джайны и буддисты постарались избежать кошек, кошек всех видов: «Не оставайтесь в одном месте больше, чем на три дня. Не останавливайтесь ни в какой семье, потому что тепло, уют семьи, может привести вас в смятение. Всегда останавливайтесь в храме, в котором всегда холодно, никогда нет тепла. Джайнским монахам не разрешается жечь дрова, разводить по ночам костры, как это позволено индусским монахам, поскольку любое переживание тепла опасно. И, кроме того, это насилие, ведь вы убиваете деревья, срубаете деревья, жжете дерево; а вместе с деревом можно сжечь и каких-нибудь насекомых, каких-нибудь мух - все возможно. Поэтому у них не может быть костров, они не могут иметь в храме даже лампы.
Я иногда посещал джайнских монахов, потому что они приглашали меня, и я говорил: «Днем у меня совсем нет времени, я могу прийти только ночью». И ночью я понимал, что у них нет никаких ламп или свечей - никакого света. Я вынужден был сидеть и разговаривать с ними в темноте. Это такое странное чувство. Я сказал им: «Но ведь включить свет может кто-то другой; я могу включить его, вам ничего не придется делать».
Прежде всего они начинали отказываться, говоря мне: «Нет, это неправильно. Будет свет, а это запрещено».
Но я непрерывно вколачивал им эту идею: «Если вы не делаете этого, то нет никакого вреда». И один джайнский монах, глава большой секты, наконец согласился на основании того простого соображения, что днем я выступал и он выступал, но он не мог пользоваться микрофоном - электричество! Во времена Махавиры электричества действительно не было. Конечно, электричество Махавира не запрещал, но он и не сказал, что им можно пользоваться.
И Махавира был достаточно умен. Он сказал: «Неупомянутые вещи использовать не полагается. Подлежат использованию только упомянутые вещи». Конечно, у него не было понятия и об электричестве, но он был достаточно умен, чтобы сказать: «Позднее появится много вещей, которые я не смогу запретить вам, поскольку я не знаю о них».
Я рассказал об этом монаху, но он сказал: «Махавира запретил это».
На моих выступлениях присутствовало по крайней мере двадцать тысяч человек, и каждый мог слышать меня. Люди аплодировали, смеялись и радовались. Но когда выступал он, кто мог слышать его? Не более двух-трех первых рядов. Двадцать тысяч человек просто зевали. Я сказал: «Ну вот посмотрите: вот что для вас сделал Махавира. Теперь позвольте мне». Я взял микрофон, положил его перед ним и сказал: «Просто говорите. Это не ваше дело, если перед вами кто-то положит что-нибудь, - кто вы такой, чтобы запрещать мне? Так начинайте!»
Он воспринял эту идею - он подумал, что это хорошая идея, - и дурак начал говорить. Я осудил его позднее, я сказал ему: «Вы попались в ловушку. Вы же видели, как я клал перед вами микрофон, вы знали, что он был, и вы знали, что вас могли слышать все. Вы не можете больше дурачить. Вы думаете, что можете одурачить Махавиру - всеведущего, всемогущего, вездесущего? Он же присутствовал там и наблюдал, как вы делали это. Вы пали».
Джайны полностью разрушили ашрамы и создали странствующих монахов. И из-за этих странствующих монахов... Это странное свойство человеческого ума, что на него такое сильное впечатление производит тот, кто занимается аскетизмом. Это садистская, мазохистская психология. Почему вы должны испытывать уважение к человеку, который мучит сам себя? Но странное дело, по всему миру мученики пользуются почетом. Если мученик страдает, постится по великому поводу, то вы уважаете его. Вы не будете уважать человека, который пирует по великому поводу.
Повод вас не касается, запомните, иначе вам следует уважать также и пиршество, ведь этот человек пирует по великому поводу. Повод вас не касается; повод - вот единственное объяснение. Вас интересует пост: человек способен управлять своим телом.
Махатма Ганди был некоронованным королем Индии по той простой причине, что он был способен мучить себя больше, чем других. По любой ничтожной причине он начинал поститься «до смерти». Каждый его пост был «до смерти», но через три, четыре дня пост прекращался, - были методы для прерывания поста, - и вскоре начинался пир; все было подстроено.
Людей можно обмануть очень легко... Он начинает поститься, а вся страна молится Богу, чтобы он не умер..Все великие лидеры кидаются к его ашраму и молят его остановиться, но он не слушает их, пока его условия не будут выполнены, любые условия — недемократические, диктаторские, идиотские -любые условия.
Например, он постился против доктора Амбедкара, который был главой неприкасаемых. Амбедкар хотел, чтобы неприкасаемые имели свои собственные конституционные институты и своих собственных кандидатов, иначе бы они не были представлены никогда ни в каком парламенте. Кто отдаст свой голос за сапожника? В Индии сапожник является неприкасаемым - кто же отдаст за него свой голос?
Амбедкар был абсолютно прав. Одна четвертая страны была неприкасаемой. Этих людей не допускали в школы, потому что никакие другие ученики не стали бы сидеть рядом с ними, ни один учитель не стал бы учить их. Правительство говорит, что школы открыты, но на самом деле ни один ученик не хочет... Если входит один неприкасаемый, тридцать учеников покидают класс, учитель покидает класс. Ну и как же представлять этих бедных людей — одну четвертую часть страны? Им должны быть предоставлены отдельные конституционные институты, в которых могли бы состоять только они, и только они могли бы голосовать.
Амбедкар был совершенно логичен и совершенно человечен. Но Ганди начал пост, сказав: «Он пытается создать разделение внутри индийского общества». А разделение это уже существует на протяжении десяти тысяч лет. Этот бедный Амбедкар не создавал никакого разделения, он просто говорил, что одна четвертая часть населения страны подвергается мучениям на протяжении тысячелетий. Дайте им хотя бы шанс для развития. Но Ганди сказал: «Пока я жив, я не позволю это го. Они - часть индийского общества, поэтому они не должны иметь отдельной избирательной системы», - и начал пост.
На протяжении двадцати одного дня колебался Амбедкар, но каждый день... давление целой страны. И он начал чувствовать, что если этот старик умрет, то начнется великое кровопролитие. Было ясно - сам он будет убит немедленно, и повсюду, по всей стране, будут убиты миллионы неприкасаемых: «Это из-за тебя умер Ганди». Когда всю эту арифметику, как все это сработает, объяснили ему - «Вы скоро поймете все это, потому что времени осталось немного, он не проживет и трех дней», -Амбедкар заколебался.
Он был совершенно прав; Ганди был совершенно не прав. Но что делать? Должен ли он был рисковать? Он не беспокоился о своей жизни, - если бы убили его одного, все было бы в порядке, - но его волновали те миллионы бедняков, которые ничего не знали о том, что происходит. Их дома были бы сожжены, их женщины были бы изнасилованы, их дети были бы зарезаны. И случилось бы что-то такое, чего не бывало раньше.
Наконец, он был вынужден принять условия. Он отправился к Махатме Ганди, неся в своих руках ему пищу: «Я принимаю ваши условия. Мы не будем просить отдельной избирательной системы и отдельных кандидатов. Пожалуйста, примите этот апельсиновый сок». И Ганди принял апельсиновый сок. Но этот апельсиновый сок, этот один стакан апельсинового сока содержал в себе кровь миллионов людей.
Я встретился с доктором Амбедкаром. Он был одним из самых разумных людей, которых я встречал когда-либо. Но я сказал: «Вы показали свою слабость».
Он сказал: «Вы не понимаете; ситуация была такова, что я знал, что прав, а он не прав, но что поделаешь с этим упрямым стариком? Он собирался умереть, и если бы он умер, ответственность за его смерть пала бы на меня и неприкасаемые пострадали бы».
Я сказал: «Смысл не в этом. Даже идиот мог бы предложить вам такую простую вещь. Вам следовало бы начать смертельный пост. Тем более у вас такой излишний вес!» Он был толстым человеком, раза в четыре или пять толще Ганди. «Если бы вы спросили меня... Простое решение: поставьте еще одну койку рядом с Махатмой Ганди, ложитесь на нее и поститесь до смерти. Пусть тогда посмотрят! Я обещаю вам, что через три дня Ганди примет ваши условия».
Амбедкар сказал: «А вот эта идея никогда не приходила мне на ум».
Я сказал: «Вы дурак, если эта идея не приходила вам на ум! С этой идеей тот человек контролировал целую страну, - а вам она ни разу не пришла на ум. Единственная трудность состояла в том, чтобы начать пост, - особенно для такого человека, как вы: толстого, питающегося по четыре раза в день. Естественно, что вы не могли справиться с этим. Ганди же практиковался в постах на протяжении всей своей жизни, он был опытным в этом деле, а вы не в состоянии пропустить ни одного завтрака».
