Дравиг надолго задумался. Смертоносцам совершенно непонятно значение слова «фантазия», зато они способны фиксировать в памяти все до мельчайших деталей вещественного миря и малейших нюансов в колебаниях души. Как можно добавить несуществующую ранее деталь в уже сохранившийся в памяти мир — это оказалось выше паучьего понимания.
— Извини, Найл, — не выдержала Мерлью. — Я очень устала.
— Да, да, — спохватился правитель, — мы уходим.
Он подхватил безнадежно остывшую лапу землеройки и, сопровождаемый Дравигом, перешел за свой полог.
— Значит, ты решил основать новую «память», Посланник? — уточнил смертоносец.
— Ты же знаешь, Дравиг, как важно прошлое для самосознания народа, — кивнул Найл. — То, что происходит с нами, тоже должно запомниться.
— Ты хочешь создать новую «память» вместо старой, Посланник? — немного изменил вопрос старый паук.
— Ах вот ты о чем! — наконец-то понял правитель. Ты боишься, что я брошу «память», замурованную под Черной башней на произвол судьбы? Нет, Дравиг, я не собираюсь отказываться от своего обещания. Просто настанет день, когда юный смертоносец Пурт будет перенесен из этой долины и займет свое место среди общей «памяти» нашего народа.
Дравиг некоторое время молчал, словно оценивая глубину искренности, с которой говорил правитель. Найл ждал, понимая, что в лице седого паука его поступок оценивают все смертоносцы, уцелевшие после крушения старого мира.
— Ты очень мудр, — внезапно произнес Дравиг и исчез под пологом шатра.
Найл остался в некоторой растерянности — хотя за последние годы ему не раз приходилось и сражаться, и путешествовать, и принимать решения, но претендовать на подобное признание он никак не собирался. Откуда может быть мудрость в шестнадцатилетнем пареньке? Смелость, сообразительность, ментальная сила — да. Но мудрость? Слова о мудрости навевали мысли о сгорбившемся старце, прожившем долгую жизнь, и повидавшего все, что только доступно двуногому. Посланник отнюдь не считал, что его жизнь позади. Скорее, наоборот — предстояло сделать и узнать еще очень, очень многое.
* * *
Следующий день прошел в подготовке припасов к новому походу: несколько женщин под руководством принцессы остались выделывать шкуры, а все остальные путники, разбившись для безопасности на крупные отряды, отправились на охоту. Десяток стражниц во главе с Нефтис, сопровождавшие правителя, после полудня наткнулись на трех жуков-рогачей. Крупные, с длинными мощными челюстями, покрытые иссиня-черной, тускло поблескивающей хитиновой броней, жука не привыкли бояться врагов, и не сделали никакой попытки спрятаться.
Отказываться от столь крупной добычи было жалко, и Найл мысленно вызвал на помощь ближайших смертоносцев. Остальное происходило просто до обыденности: охотницы подходили к парализованным волей пауков жукам сзади, с помощью древок приподнимали жесткие надкрылья, и вонзали под них копья. Оружие входило в беззащитную плоть на всю длину, убивая рогача почти мгновенно. Остаток дня ушел на то, чтобы дотащить тяжелую «дичь» до лагеря.
Примерно до середины вечера под высоким белым шатром шла обычная, будничная жизнь: одного из рогачей водрузили в центр костра, из другого стражницы безуспешно пытались выдернуть застрявшие внутри копья. Пять выделанных шкур кипели в широкой чаше, сделанной из толстой и прочной головы землеройки, внутренности которой были съедены еще вчера, а малюсенькие глазницы замазаны свежей глиной.
Но после ужина путники не разбрелись вокруг, выбирая место для сна, а стали потихоньку подтягиваться к искалеченному Пурту. И не только дети, но и взрослые стражницы. Мало того, недалеко от входа появились молоденькие смертоносцы, и выстроились широким полукольцом, словно желали собственными глазами убедиться в том, что будет сейчас происходить.
Первой о сути происходящего догадалась принцесса Мерлью, заглянула к Найлу в закуток и поинтересовалась:
— О чем сегодня будешь рассказывать, о, мудрейший? Зрители заждались.
— Какие зрители? — не понял правитель.
— Ну, ты ведь обещал оставить здесь «память». Так вот, там собрались уже все двуногие и почти половина восьмилапых, ждут, когда ты вложишь в «копилку» очередную порцию.
— Ох, Богиня, — Найл приподнял край полога и выглянул наружу. Я и забыл совсем.
— Ну, так вспоминай, — она пожала плечами и добавила: — Мне, кстати, тоже будет интересно, что ты расскажешь о нашем бегстве из города. Хоть узнаю, как войду в историю. Или мне в вашей памяти места не найдется?
— Обязательно найдется, — правитель с удивлением заметил обиду в ее голосе. Только почему ты называешь нашу историю «вашей»?
— Не знаю, — пожала девушка плечами, — само выскочило. Так с чего ты начнешь?
— Наверное, с самого начала, — Найл прикрыл глаза, и перед его внутренним взором вновь выросла отвесная стена, по которой неслись с копьями наперевес всадники, оседлавшие продолговатых шестилапых скакунов и отчаянно пытались пробить ВУР сбившихся в кучки смертоносцев. — Да, если рассказывать о нас то начинать нужно именно с этого.
— С чего?
— Со сражения с пришельцами. Именно оно стало причиной нашего изгнания, нашего пути, который не закончился до сих пор.
— Рождение истории, — криво усмехнулась принцесса. Скажи, Найл, а ты сам веришь, что нам удастся вернуться в город? Только не как рабам или пленным, а как хозяевам?
— Верю, — коротко отрезал правитель, поднимаясь и откидывая полог. Мы обязательно вернемся. Но чтобы вернуться, наши дети должны знать, что это наша земля и наш город.
* * *
Свое повествование Найл закончил тем моментом, когда его взяли в плен, поднялся и пошел к себе за полог, ощущая за спиной тяжелую тишину: слушатели переживали трагическую битву на плато, свидетелями которой они стали в этот вечер, битвы, стоившей жизни многим сотням и тысячам смертоносцев.
Правитель тоже устал — он как бы заново пережил тот трагический день, снова погрузился в ужас и недоумение от произошедшего. Как, как могло случиться такое, что кучка дикарей разбила армию повелителей вселенной? Даже собственное пленение не оставило в памяти Посланника такого глубокого следа.
Колыхнулся полог, внутрь бесшумно юркнула девушка, опустилась на колени рядом с вытянувшимся на подстилке правителем.
— Скажи, Посланник, я не поняла, эти люди, на плато, это были лазутчики Мага?
— Нет, — Найл узнал в девочке Юлук и не особо удивился вопросу. Пришельцы с севера — совсем другие враги. Это как в пустыне: есть жужелицы, тарантулы, ядовитые змеи. Они все разные, но одинаково опасны. Так и здесь: в прошлом нам сумел принести вред Маг, который так и не решился на открытое нападение. А год назад на нас напали пришельцы с севера, и вреда от них оказалось намного больше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
