– Как можно истязать, если любишь?
– Это интересный вопрос. Эволюционное значение садомазохизма вызвало к жизни многочисленные теории, но я не стану излагать тебе собственные, возможно, наиболее оригинальные… Скажу только, что остаться со мной для тебя гораздо лучше.
Другой вопрос пришел ей в голову.
– Между тем ты готов заняться со мной любовью хоть сейчас. Почему ты не боишься заразиться?
– Потому что Баннион - суеверный кретин, каковыми является большинство поднебесных жителей. Возможность, что в вашем поселении водятся какие-нибудь смертельные вирусы, весьма невелика, но эти придурки все равно боятся. На деле гораздо опаснее большие города. Хотя людей там нет, некоторые болезнетворные вирусы могут жить очень долго. Сама земля там плодит заразу.
– В Минерве давно никто не болел, - сказала Джен. - Правда, случалось - очень редко, - что кто-нибудь умирал от плесени.
– Ну, вот видишь. В том, что я решился на связь с тобой, нет никакого риска. Это разумно - и только. И опрометчиво, на мой взгляд, ждать целую неделю.
– Ты обещал, - напомнила она. - Мы же договорились.
– И я не нарушу договора. Я просто прошу подумать. Уверен, что ты тоже внимешь голосу разума и примешь мое предложение. Иное решение может стать для тебя роковым.
Джен не ответила, и дальше они шли молча. Как выяснилось, шли они в тот "город", через который ее вчера вел Небесный воин Танит. На этот раз встречных было немного, вероятно, решила она, из-за раннего часа. И никто не оскорблял ее, как в прошлый раз. Интересно, почему?
Ведь она все та же "заразная землеройка", что и вчера. Что изменилось? Может быть, это из-за Мило? Или из-за клейма-звездочки у нее на щеке? Скорее всего, именно из-за нее, потому что теперь все знали, что она - собственность цехового мастера Банниона…
Мило остановился у лотка, на котором были разложены дыни. Женщина-торговка явно не обрадовалась появлению Мило - она злобно посмотрела на него и что-то проворчала сквозь зубы, но деньги взяла.
Он дал ей нести дыню, и Джен спросила:
– Откуда у тебя деньги?
– От Банниона. Он гребет деньги лопатой, а нам за нашу работу платит гроши. Хватает только на жратву - ну и чем-нибудь побаловаться время от времени.
Он остановился у другого лотка. Здесь продавались какие-то длинные трубки - как заподозрила Джен, из сушеного мяса.
– Этого я не ем, - сказала она.
– И не надо. Это мне. Роскошь, которую я редко себе позволяю.
Они останавливались еще у трех лотков, где он покупал неизвестные ей овощи, увядшие фрукты - апельсины и груши - и, наконец, хлеб. Потом они вернулись в квартал рабов. Общий зал за время их отсутствия заполнился людьми. Женщины стряпали что-то на плитах, мужчины сидели за низкими столиками или лежали на соломенном настиле.
Как только они спустились по лестнице, болтовня, наполнявшая зал, смолкла. Чувство враждебности было почти осязаемым, но никто даже не шелохнулся, когда они проходили мимо.
– Надеюсь, на горячий прием ты и не рассчитывала, - мягко сказал Мило. - Не надо мозолить глаза остальным, пока страсти не поостынут.
Джен согласилась. Чем меньше она общается с другими рабами, тем лучше.
Как ни скудна была пища, Джен была благодарна и за нее, о чем сказала Мило по окончании трапезы. Он пожал плечами и отрезал еще один ломтик от трубки из сушеного мяса.
– На здоровье.
– Я тебе это возмещу.
– Надеюсь, - сказал он, глядя ей прямо в глаза. Было ясно, что он имеет в виду.
– В смысле, отдам деньги.
– Это необязательно - когда наш договор войдет в силу. - Он положил ломтик в рот и принялся с удовольствием жевать, по-прежнему не сводя с нее взора.
Джен отвела глаза. Ее взгляд остановился на картине, висевшей на стене.
– Кто это нарисовал? - спросила она, желая побыстрее сменить тему.
– Я нарисовал.
Она с недоумением осматривала этот вихрь красок и форм.
– А что это такое?
– Если ты спрашиваешь, что именно здесь изображено, могу сказать тебе: ничего. Это просто способствует расслаблению. Сосредоточившись на картине, приходишь в более спокойное состояние духа. То есть я выпускаю в свой мозг те самые нейропептиды, о которых уже рассказывал - естественные наркотики, вызывающие состояние счастья.
– Понятно, - сказала Джен.
Картина вовсе не производила впечатления успокоительной. Чтобы предотвратить очередную длинную и бессмысленную для нее лекцию, она спросила Мило, где он жил до того, как попал на борт "Властелина Панглота".
– В океане, - ответил он. - В морской среде обитания.
– Что-что?
– Ну, в плавучем городе. Когда-то их было много. Мой, наверное, был последним. Океан вырождался иначе, чем земля. Там стало слишком опасно. Для людей.
– Почему?
– Ну, во-первых, спруты. Проклятые японцы сделали из них настоящих чудовищ.
Она выразила двойное недоумение, вызванное словами "спруты" и "японцы".
– Японцы были, а может быть и сейчас остаются, островным народом, - объяснял Мило. - Мясо спрутов считается у них лакомством. Это вроде рыбы. Примитивной рыбы с мягким телом и множеством щупалец. Вид у них, как у монстров из кошмарного сна, но для японцев это деликатес. Да и другие тоже не брезговали ими, но японцы просто помешались на своих морских пауках. Их любимая разновидность называлась "сурумеика". Они выращивали ее на специальных фермах в море вокруг островов. Потом они начали вмешиваться в их генотип, чтобы вывести крупных и быстрорастущих сурумеика, и тут… случилось неизбежное.
– Что же?
– Несколько выведенных особей удрали с фермы в открытое море. Там они скрестились с дикими сурумеика, и получившийся гибрид оказался новым видом супер-спрута. Быстрорастущий, выносливый - и чертовски сообразительный. Этот новый спрут выжил за счет всех остальных рыб в океане. Но сурумеика - не единственная опасность в море, и в конце концов мы решили признать свое поражение и переместиться в прибрежные воды, которые казались нам более безопасными… - Мило с грустью покачал головой.
– "Властелин Панглот?" - спросила Джен.
– Да. В открытом море мы редко видели Небесных Властелинов. Если они нас обнаруживали, мы делали то же, что и всегда перед наступлением сильного шторма - погружались на несколько сотен футов в море. На такой глубине нам не были страшны ни бомбы, ни штормы. К счастью, оружейники Небесных Властелинов утратили секреты производства глубинных бомб. Но в мелких водах мы были уязвимы. Мы не могли погрузиться достаточно глубоко, так что когда "Властелин Панглот" объявил, что теперь мы на его территории и должны платить ему дань, нам пришлось вступить в неравный бой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
