Сомнения вызывает как общая характеристика бога в эти три периода, так и разные имена; пробел между периодом патриархов и откровением Моисею; наконец, само запоздалое откровение единого бога. История человечества насчитывает уже сотни тысячелетий, развитие религиозных верований (уже со сформировавшимися божествами) тоже имеет за собой несколько тысяч лет. Даже у шумеров уже существовал оформившийся пантеон богов неба и земли — и вдруг бог открывается Моисею всего за 2000 лет до н. э. Конечно, можно ответить: «Он не хотел раньше». Хорошо, пусть «не хотел», только это ничего не объясняет.
Обратимся к истории. Это более твердая почва, чем метафизика, здесь мы можем основываться на действительности. Официально толкователи Библии определяют дату первого откровения единого бога примерно 1900 годом до н. э., когда на территории Вавилона правил Хаммурапи.
«История патриархов начинается с того момента, когда небольшая группа терахитов, к которой принадлежал и Авраам, покинула город Ур в Халдее, чтобы поискать новых пристанищ на западе…
Терахиты во время своего пребывания в Уре были политеистами, и ничто не указывает на то, что могло быть иначе.
У истоков религии патриархов мы напрасно искали бы, что именно предшествовало ее развитию. Она не была ни следствием политики, как религия Хаммурапи, ни теологической спекуляцией, как религия Аменофиса IV (Эхнатона. — Г. X.).
Религия эта началась с воззвания к Аврааму бога, прежде ему не известного. Следовательно, в основе верований патриархов лежит факт мистического характера, не поддающийся никакому археологическому контролю. (Внимание: таинственный занавес откровения опускается в первый раз. — Г. X.)
Такой призыв имел место еще в Уре (Деяния апостолов, гл. 7, ст. 2–3) и был первым из множества откровений Аврааму бога, обращавшегося к нему во время ночных видений.
Не следовало бы предполагать, что уже тогда Авраам вполне отдавал себе отчет в том, какова природа открывшегося перед ним бога, и что в один момент он успел стать монотеистом в полном значении этого слова.
Этот процесс длился гораздо дольше, и много времени прошло, прежде чем родоначальник иудеев понял, что его бог — это единый бог.
Неизвестно также, насколько ближайшее окружение Авраама разделяло его религиозные взгляды.
Однако известно, что он услыхал божий призыв, оставил страну, в которой жил до этого времени, и направился на запад.
Добавим для точности, что сперва он пошел на север, потому что Харран, куда вначале направил свой путь Авраам, лежит к северу от Ура.
Лишь на следующем этапе странствий племя Авраама выбрало западное направление»[51].
Мы привели точную цитату из книги польского католического специалиста по Библии, а теперь попробуем над ней подумать.
Вопрос первый. Мы уже знаем, что Ур в те времена, которыми начинается захватывающее библейское повествование, главный герой которого — господь-вседержитель, творец неба и земли, отнюдь не был какой-нибудь жалкой деревенькой. Он имел серьезное культурное и государственное значение. Это неопровержимо установлено английским ученым Вулли, обнаружившим Ур при раскопках. Открытие Вулли имело двойное значение. Во-первых, оно подтвердило, что библейский Ур действительно существовал. Во-вторых, оно помогло установить, что рассказ о потопе, при помощи которого бог Авраама уничтожил мир, не более чем легенда, и притом шумерская. Терахиты наслушались таких рассказов от жрецов и пророков, поклонявшихся «идолам» из Ура. Очевидно, они верили в этих «идолов», поэтому поверили и рассказам.
Мы знаем и больше. Действие библейских рассказов начинается примерно в период деятельности Хаммурапи, который из политических соображений расширял сферу религиозного господства Бель-Мардука.
Возникает вопрос: а может быть, отец Авраама (а это именно он покинул Ур, взяв с собой сына) тоже «из политических соображений» отправился в Харран? Мы знаем наверняка, что в это время семитские племена аморреев двигались с юга на север. Знаем и то, что завоевания отдельных городов Месопотамии приводили к тому, что на первое место среди богов выдвигался бог победившего племени, отодвигая в тень прежнего «владыку богов». Нам известно также, что в Уре почитали Луну (там был раскопан храм Луны), в Харране, как доказала археология, тоже почитали Луну. Это уже кое-какие следы.
Терахиты скорей всего были лунопоклонниками (в Книге Иудифь упоминается, что они чтили «бога на небе»), поэтому становится ясным, зачем они отправились в Харран, где в это время культ Луны еще не преследовался.
Археология настойчива. Начатые в 1934 году раскопки на холме Тель-Харири привели к открытию столицы древнего государства Мари. Там было найдено множество табличек, покрытых клинописью. Это оказался государственный архив. В нем удалось прочитать интереснейшие вещи. Выяснилось, что к этому государству принадлежал Харран, а также такие города, как Накхур, Турагги и другие. И вдруг сенсация! Имена родственников Авраама по Библии — это Нахор, Терах. Выходит, родственниками Авраама были целые города? Еще большей сенсацией оказались записи о том, что на территории этого государства жили племена Абам-рам и Иакоб-эль. Абам-рам — это почти то же самое, что Авраам; следовательно, история подтверждается? Да, только речь идет не о человеке по имени Авраам, избраннике господнем, но о племени.
Таким образом, открытие столицы государства Мари поставило под вопрос само существование патриарха Авраама.
Был ли бог Авраама тем, который «в ночных видениях» открывался конкретному человеку, заключал с ним соглашения и т. д., или это был просто бог племени (разумеется, главенствующий над прочими богами)? Бог одного из племен не мог быть единым богом. В те времена таких местных богов были сотни. Он мог признаваться единым, но только в своем племени и, конечно, боролся с богами других племен, считавшимися ложными. В таком случае, бог Авраама или бог Иакова, побеждающие лжебогов, были едиными только для племени Авраама или Иакова.
Вопрос второй. Католический ученый осторожно формулирует: Авраам не сразу понял, с кем имеет дело, «процесс был более длительным», было еще много «откровений» бога, являвшегося в «видениях». Значит, в воображении, в мысли, может быть, во сне. Так это вполне можно понять.
Представление о боге у племени авраамитов создавалось постепенно, понемногу, в течение длительного времени. Согласимся с этим. Все боги создавались именно так. Так возникало и представление об Эль или Элохим — в процессе общественного развития этого кочевого народа, встречавшего в своих странствиях немало разных народов, слышавшего немало рассказов и легенд. Чужие легенды, признанные хорошими, использовались для характеристики своего бога. Но католический знаток Библии жаждет доказать, что в этом случае речь идет о совсем ином боге, не племени, а всего мира. Это очень трудная задача. Именно поэтому он отказывается от помощи археологии и скрывается за туманную завесу откровения. Он утверждает: то, что Авраам услышал призыв неизвестного ему бога, «не подвластно археологическому контролю».
Конечно, трудно раскопать в песках следы «видений». Но дело, однако, не в этом. Вопрос о доказательствах истинности Библии требует некоторого разъяснения.
В течение многих тысяч лет, во времена Древнего Израиля и долгие годы после победы христианства, никто не беспокоился ни о каких доказательствах. Библии, свидетельства «отцов церкви», науки епископов и пап было вполне достаточно. Кроме того, примеры Джордано Бруно, Галилея и других показывали, что выражать какие-либо сомнения в действиях руки епископа, продолженной светской рукой (читай: палача), было небезопасно. Но затем пришел протестантизм, который дал Библию в руки массам и, что гораздо хуже, позволил ее комментировать. Началось либеральное движение. Энциклопедисты вообще отрицали божественное откровение и открыто утверждали, что гораздо больше доверяют человеческому разуму. Еще позже Жан Шамполион, расшифровав иероглифы египтян, открыл дверь в более древний мир, чем мир Аристотеля и Платона, помог открыть культуру Египта. Дарвин выдвинул «святотатственную» теорию о естественном происхождении человека. Оказалось, что человечество существует гораздо больше, чем 5000 лет, что оно существовало значительно раньше библейских времен.
Англичане завоевали Индию ради перца, корицы и сокровищ Великого Могола и при этом открыли Ригведу, которая в свое время наделала много шуму в Европе.
Это все привело к тому, что слепая вера в «священное писание» перестала удовлетворять людей, во всяком случае людей читающих, критически мыслящих и нуждающихся в доказательствах истинности своих убеждений. Не все они были безбожниками. Многие веровали и хотели веровать, но не только на слово.
