Она задохнулась от душивших ее слез. Сил говорить не было. Если бы у них был хоть какой-то шанс, если бы Дарио сейчас заговорил, то, возможно, это остановило бы поток обвинений, но он молча стоял с мрачным видом, синие глаза ничего не выражали. Никакого ответа не последовало. Ни слова возражения. Он молча слушал то, что она говорит. Надо быть полной идиоткой, чтобы надеяться. Он даже не оправдывается. Вероятно, считает, что ему не в чем оправдываться, или, возможно, он чувствует, что нет смысла отрицать истинный смысл своих поступков.
– Все кончено, – произнесла она. Зачем стараться говорить спокойно и холодно? Дарио не спорит против правды, и ей это ясно. – Кончено раз и навсегда.
Он что, превратился в глыбу льда? Хранит ледяное молчание, никак не реагирует на ее слова, на всплеск чувств. Вокруг них – пустота. Неужели суровость жизни так ожесточила его мысли, его сердце, что сейчас не дает ему возможности ни двигаться, ни говорить? Да и что он мог бы сказать? Он не сделал ни малейшей попытки отрицать ее обвинения, не выказал никаких чувств, просто неподвижно стоял и молчал.
И сейчас, когда замолчала она, от него по-прежнему не последовало ни слов, ни движений. Ничего.
«Все кончено. Кончено раз и навсегда».
Собственные слова стучали в мозгу как окончательный приговор, как похоронный звон. Он не собирается ни протестовать, ни что-либо изменить.
«Все кончено…»
– Да.
Одно-единственное слово. Сухое, бесчувственное. И это ответ Дарио. Больше ничего.
Кто-то постучал в дверь, которую Дарио не закрыл за собой.
– Простите…
Хосе, шофер, все это время сидел в машине, ожидая Дарио, но сейчас он, видно, решил, что хватит ждать. Он появился с чемоданами, привезенными из Тосканы, и поставил их на пол. Чемоданы, ее и Дарио. Рядом.
– Мне отнести их…
– Нет.
Ему ответила Элис. Она ринулась вперед, а Дарио продолжал неподвижно стоять и молчать.
– Нет, Хосе… не будете ли так добры отнести мой чемодан обратно в машину? – Она бросила взгляд на Дарио. Лицо у нее свело от напряжения, перед глазами встала пелена. – Полагаю, ты позволишь Хосе отвезти меня?
– Куда ты едешь? – Голос прозвучал равнодушно и бесцветно, без малейшего интереса.
– Пока не знаю. Но я тебе сообщу.
Он сощурился и сдвинул брови. Ну хоть какая-то реакция.
– Я обещала, что видеться с нашим ребенком ты будешь, и я сдержу это обещание, – сказала Элис.
Это все, что она смогла сказать. На что хватило сил. Большего она не вынесет.
Собрав волю в кулак и не разрешив себе обернуться, чтобы не видеть, как он стоит, неподвижный и внушительный, она развернулась и вышла из комнаты. Сзади Хосе нес ее чемодан.
Дарио говорил себе, что если она замешкается, если повернется и хоть раз взглянет на него, то он, возможно, найдет слова, чтобы заставить ее передумать. Но что он может сказать? Он едва выдавил слово «да». Это «да» – все, что он мог предложить.
Потому что больше ничего не скажешь. Он не мог опровергнуть ее обвинения в том, что он хотел ее из-за корысти… потому что она могла дать ему то, чего он так жаждал получить. Обвинения справедливы. Все так и было… по крайней мере, вначале. Но потом все изменилось, хотя это не смягчает того факта, что он преследовал свои интересы и эти интересы толкнули его к ней.
Он не мог возразить ей, что все кончено и возврата нет. Но он хотел, чтобы все было вновь, по-другому… так, как должно быть. Без лжи. Больше никогда никакой лжи.
Поэтому единственный возможный ответ – это «да». Возможный до тех пор, пока он не найдет другого ответа. Он обязан найти этот ответ, потому иначе не знает, как жить дальше.
Но лишь когда тишина квартиры окутала его своей пустотой, он до конца понял, что произошло и что он потерял.
Глава 12
Открывая дверь, Элис никак не ожидала, что на пороге может оказаться Дарио.
– Что ты здесь делаешь?
Она и не предполагала, что он помнит про ее подругу Роуз, не говоря уже о том, что знает, где находится ее квартира. Когда она ушла от него, то единственное место, которое пришло ей в голову, где можно укрыться и обдумать, как дальше строить жизнь после того, как будущее превратилось в безводную пустыню, была квартира Роуз. Выходит, Дарио выследил ее и пришел.
– Как ты узнал, где меня найти?
– Сначала хотел поехать к твоим родителям, но потом сообразил, что ты, разумеется, туда не вернешься, – он усмехнулся, видя, как негодующе сверкнули ее глаза, – в каком бы отчаянии ни была.
Голос Дарио звучал хрипло, низко. У него были темные круги под глазами, небритые, заросшие скулы. Она-то думала, что выглядит измотанной, не спав несколько ночей, – все это отразилось на ее лице, когда утром она посмотрела в зеркало, – но Дарио выглядел намного хуже.
– Поэтому я спросил у Хосе, куда он тебя отвез.
В тот момент Элис думала лишь об одном: убраться вон, не расплакавшись, и чтобы ее не стошнило. Первое, что ей пришло в голову, – ехать на работу к Роуз. Очевидно, Дарио выяснил ее дальнейший маршрут.
– Я сказала Роуз не…
– Знаю, но я ее убедил. – Даже теперешняя кривая и невеселая улыбка Дарио напомнила ей, каким убедительным он может быть, когда захочет. – Я сказал ей, что у меня есть кое-что важное для тебя.
– Разве? Я ничего не оставила в твоей квартире.
– Нет, не оставила. Это то, что я хочу тебе дать.
Он поднял руку, показывая ей объемистый файл с какими-то документами.
Элис не могла не признаться, что, когда она увидела Дарио, сердце у нее подскочило – ну совсем чуть-чуть – и зародилась крошечная надежда, но сейчас сердце упало, ее затошнило, и она сделала два шага назад. Глаза у нее были прикованы к файлу. Единственное, что могло привести его сюда, – это долг, который он чувствовал к своему ребенку… и к ней как к матери ребенка. Она не в силах вынести этого, зная, что ничего другого не будет.
– Я могу войти? – неуверенно спросил он.
Ее удивила его робость. Не оставит же она его стоять в дверях? Элис кивнула, чтобы он вошел. Он протянул ей папку, на что она отрицательно замотала головой.
– Мне ничего не нужно! Ты уже сделал достаточно, более чем достаточно.
Он небрежно махнул рукой. Вот уж поистине жест богатого человека, для которого потратить огромную сумму – ничего не значащая мелочь!
– Ты что, меня не слушаешь? – Элис выпрямилась. Только бы он не догадался, что у нее внутри все дрожит. Господи, помоги! – Что бы там ни было, я этого не хочу.
Она едва не умерла, уходя от него, видя его в последний – как она думала – раз. А сейчас он пришел, снова появился в ее жизни, пусть даже на краткий период, и ей опять грозит расставание. Она едва вынесла это один раз, а во второй… Хватит ли у нее сил?
