class="p1">Я принимал участие в веселье, соблюдая вежливую субординацию. Смеялся над общими шутками, изредка шутил сам, поддерживал тосты, в общем, был «хорошим мальчиком». Всерьез вроде напиваться эта публика не планировала, впрочем, алковечеринки — процесс непредсказуемый. Вроде бы только что все было чинно-благородно, и вдруг — бабах! — вокруг уже стадо жизнерадостно похрюкивающих свиней.
Ресторанный ансамбль наконец-то перестал наигрывать инструментальную музыку, солист, косящий не то под Валерия Леонтьева, не то под льва Бонифация из мультика, приблизился к микрофону и запел:
— Там, где клён шумит над речной волной
Говорили мы о любви с тобой
Опустел тот клён, в поле бродит мгла
А любовь, как сон, стороной прошла…
Лысоватый Биндюгин тут же потащил блондинистую «Алису», которую здесь все называли даже не Наташа, как ее звали по паспорту, а почему-то Лиля, поближе к эстраде. Вслед за ним потянулись другие пары. Тот мужик, который пытался клеиться к официантке, получил очередной отлуп, вернулся за столик и его глазки, будто залитые маслом, уставились на Дашу.
— Девушка, а пойдемте потанцуем! — развязно сказал он, и протянул к ней руку. Даша отстранилась.
— Владимир, вы разве не видите, что девушка не хочет? — спросил я спокойным тоном.
— А что это ты за нее отвечаешь, пацан? — он перевел взгляд мутных глаз на меня. Кажется, он вовсе не был так уж пьян. Скорее всего, он просто по жизни такой. — Девушка может и сама ответить, да, красотуля?
Я посмотрел на Дашу и обнял ее за талию. Выглядела она уверенно, и даже где-то высокомерно. Вздернула подбородок, плечи распрямила. Но рукой я чувствовал напряжение. Она прильнула ко мне вплотную, и сердце колотилось быстро-быстро.
— Я не танцую, — сказала она. — У меня на танцы аллергия!
— А мы немножечко, совсем даже с краешку постоим, пообнимаемся, а? — Вова приподнялся со стула и потянул руки активнее. Девушка отшатнулась так быстро, что стул скрипнул ножками по мраморной плитке пола.
— Владимир, вам же русским языком сказали, — я аккуратно отвел его жадные руки в сторону.
— Эй, а ну не трогай меня, ты! — заорыл он.
— Воооова, — включилась в разговор одна из оставшихся женщин. — Ну что ты опять начинаешь?
— Я начинаю?! — он вскочил и сделал жест, будто собирался порвать на груди рубаху. Одна пуговица действительно отлетела. — Все же видели, что он первый на меня полез! Кто это вообще такой? Миха, ты кого к нам за стол привел?!
— Ну-ну-ну, Вова! — мой отец вскочил и обнял приятеля за плечи, успокающе похлопывая. — Ты чего разгорячился-то так?
— А чего он! — Вова бросил на меня злобный взгляд. Я медленно поднялся. Вообще-то драка в мои планы не входила. Но скорее всего, драться и не придется. Рвать рубаху на груди, это конечно хорошо, но так-то я выше его на полголовы. И в плечах пошире. И вдвое моложе как минимум. А он меня превосходит разве что свешивающимся над ремнем пузиком.
— Мишаня, ну почему это я-то начинаю? — Вова перевел взгляд с меня на моего отца. — Я хотел чинно-культурно пригласить девушку на танец, а он меня хватает!
— Ой, Вова, перестань! — капризно протянула женщина. — Никто тебя не хватал! Иди лучше вон, из-за соседнего столика даму пригласи на танец, а то песня закончится!
Взгляд Вовы уплыл в сторону соседнего столика. За которым сидели целых четыре женщины в блестящих люрексом платьях и высоких прическах с начесом.
— Деееевушки, — сказал он и руки его автоматически потянулись в ту же сторону. — А кто это у нас такие красивые? Кто скучает? А?
Девушкам было лет по сорок, они жеманно засмеялись, и Вова, почувствовав легкую добычу, моментально забыл про нанесенное оскорбление и двинулся в сторону новых приключений.
На нужную мне тему разговор свернул только на втором медляке. Когда солист запел про «эти глаза напротив». До Ободзинского он вокалом, конечно, не дотягивал, но публику все устраивало. За столом остался только мой отец, Даша, дама, которая призывала Вову к порядку, и два ничем не примечательных тихих мужика. Правда, одного из этих «тихонь» я, кажется, тоже опознал. В будущем «Киневские зори» будут его рестораном. А пока, как я понял, он просто трудится тут на незаметной должности рядового бухгалтера.
— Кажется, у нашего Владимира любовь, — усмехнулся я, кивнув за соседний столик, где он как раз любезничал с дамочкой в красном. А она кормила его ломтиками фруктов с руки.
— Ой, скажешь тоже, любовь, — иронично хмыкнула дамочка. — Он проспится, и даже ее не вспомнит!
— Чудеса случаются! — усмехнулся я. — Неужели у вас никогда не было вот так, что видите вы человека, и — буммм! — искра, буря, безумие! У меня была история в школе. Я был влюблен в учительницу, и даже на выпускном предложил ей выйти за себя замуж!
— Ха, и ты тоже? — хохотнул мой отец.
— Что значит «тоже»? — возмутился я. — Правда, кажется, моя учительница о нашем бурном романе не знала. И когда я предложил ей руку и сердце, чтобы наши отношения узаконить, только… Ну, в общем, не восприняла всерьез. До сих пор стыдно.
— Ну нет, у меня все было куда серьезнее, — отец облокотился на стол и упер подбородок в кулак. Глаза его мечтательно затуманились. — Оооолечка… Ольга Львовна была учительницей истории. И весь десятый класс мы с ней тайно встречались. Гуляли в парках, в кино ходили, и… Ну и еще всякое… А на выпускном я предложил ей выйти замуж. Кольцо подарил. А она мне призналась, что замужем. И что у нее уже двое детей. Вот так-то…
— Вы год встречались, и ты не знал, что она замужем? — удивилась дамочка. — Невнимательный ты какой, Мишань!
— Так у нее муж военный какой-то, — развел руками мой отец. — Его отправили в какую-то дальнюю часть, а она покамест в Новокиневске осталась…
— А дети? — не унималась дамочка. — Ты двоих детей не заметил?
— Ну не заметил, получается, — криво ухмыльнулся мой отец. — Любовь ослепила. Она была такая красивая и молодая, что я был уверен, что она пришла в школу сразу после пединститута. А получается, что нет… Я тогда вспылил, потом пожалел, побежал ее искать, чтобы попросить прощения. Требовать, чтобы она развелась с мужем и выходила замуж за меня, мол пацанов вместе воспитаем. Но она уже уехала. Такие дела…
«Такие дела…» — мысленно повторил я, чувствуя как в голове медленно разворачивается осознание того, что я только что услышал. Ольга Львовна. Муж военный, двое сыновей. Он подарил кольцо Ольге Львовне. Моей матери. В смысле — матери Ивана Мельникова.
И отец Жана закончил школу в пятьдесят восьмом.
«И
