и Австро-Венгрии сражались с русскими войсками на фронте, Донцов готовил плацдарм для завоевания Украины на идеологическом поле.
В числе других подписантов из Союза освобождения Украины он обратился с воззванием «К общественному мнению Европы». В нем они утверждали:
«…даже самый ужасный разгром этого государства (России. — Примеч. авт.) в настоящей войне будет только слабым ударом, от которого царизм оправится через несколько лет, чтобы продолжить свою старую роль нарушителя европейского мира. Только свободная, тяготеющая к правительственному союзу Украина могла бы своей обширной территорией, простирающейся от Карпат до Дона и Черного моря, составить для Европы защиту от России, стену, которая навсегда остановила бы расширение царизма и освободила бы славянский мир от вредного влияния панмосковитизма».
В 1926 году свои русофобские взгляды он изложил в опусе «Национализм» и в манифесте «К украинскому народу России». Основная их суть сводилась к создание расово чистой украинской нации и уничтожению «москальско-азиатской империи».
Теоретические постулаты Донцова воплотились в практику, когда он познакомился с бывшим прапорщиком австро-венгерской армии, петлюровским полковником Евгеном Коновальцем. Они организовали и с 28 января по 3 февраля 1929 года в Вене провели 1‐й Конгресс украинских националистов. В стороне от него не остался и митрополит Шептицкий, не без его участия разрозненные группы объединились в Организацию украинских националистов (ОУН).
Вчитываясь в материалы Конгресса, Павел остановился на справке на Шептицкого, отражавшей деятельность этого далеко не святого отца. В ней он нашел то, на что Шпигельглаз обращал особое внимание, а именно на тесную связь галицийского национализма с Римско-католической церковью. Проводником ее интересов выступал не кто иной, как Шептицкий.
Именно тогда, на переломе эпох, XIX и XX веков дальновидный папа Лев ХIII усмотрел за сумятицей в умах, охватившей Российскую империю, зараженную идеями марксизма, перспективу духовного завоевания Малороссии-Украины. В качестве плацдарма им была выбрана Галиция, где униатская церковь имела прочные позиции. Реализовать замыслы святых отцов предстояло Роману Шептицкому.
Родился он 29 июля 1865 года в аристократической польской семье и воспитывался в духе традиций прошлого. 1 октября 1883 года поступил на службу в австро-венгерскую армию, но из-за слабого здоровья через несколько месяцев вышел в отставку. В том же году был зачислен на юридический факультет Вроцлавского университета. Обладая несомненными талантами, Шептицкий в 1888 году блестяще защитил докторскую диссертацию в области права. После завершения учебы он совершил поездку в Италию, и она стала поворотной в его судьбе. Шептицкого принял папа Лев ХIII и сумел увидеть в молодом и блестяще образованном человеке того, кто мог успешно осуществлять экспансию католицизма в Галицию. Именно после той встречи Шептицкий сделал выбор — отказался от гражданской службы и светской жизни, в 1888 году принял монашество с именем Андрей и вступил в орден Святого Василия.
С того дня деятельный «слуга Ватикана» принялся усердно распахивать «духовное поле» Западной Украины. В Ватикане это не осталось незамеченным. В 1899 году Шептицкий был возведен в сан епископа Станиславского, через год, с 17 декабря 1900 года он уже митрополит Галицкий, а с 17 января 1901 года архиепископ Львовский и епископ Каменец-Подольский.
Укрепив свои позиции в Галиции, Шептицкий обратил свой взгляд на Восток. Осенью 1908 года он, презрев Господа, нелегально по фальшивым документам въехал в Российскую империю, где имел встречи с религиозными единомышленниками, входившими в подпольные униатские общины, действовавшие в Санкт-Петербурге и в Москве. В ходе общения с ними Шептицкий продвигал идею расширения унии в западные районы Малороссии. Дальше — больше, в своих проповедях он заявлял о необходимости ее отделения от Российской империи. Эта его деятельность, далекая от религиозной, не осталась без внимания российской контрразведки.
19 сентября 1914 года во Львове Шептицкий был арестован российскими военными властями и направлен в ссылку сначала в Киев, а затем отбывал ее в Курске, Новгороде и в Суздальском мужском монастыре. За это время он только укрепился в своих антироссийских взглядах. После Февральской революции 1917 года в России Шептицкий, по предложению главы Временного правительства Керенского, был отпущен на свободу, возвратился во Львов и с удвоенной энергией взялся за реализацию своих замыслов. В лице Коновальца, Донцова и бывшего управляющего своим имением Андрея Мельника он нашел активных единомышленников.
При этом Шептицкий ухитрялся одновременно служить нескольким господам: посланнику Господа на земле — папе и… германской спецслужбе! При его непосредственном участии была организована встреча Коновальца с главой германской разведки полковником Вальтером Николаи. По ее результатам Коновалец с восторгом писал Шептицкому:
«…Предыдущие встречи с второстепенными представителями немецкой разведывательной службы настолько заинтересовали ее ответственных руководителей, что на очередное свидание прибыл собственной персоной полковник Вальтер Николаи. Шеф немецкой разведки интересовался всем: историей создания УВО (Украинская войсковая организация, создана в 1920 г. — Примеч. ред.), ее составом, направлением и масштабами ее деятельности, но больше всего — реальными возможностями УВО на Советской Украине. Он еще и еще раз возвращался к разговору о связи с засланными туда резидентами и о трудностях агентурной работы на советской территории» (Судоплатов А. Тайная жизнь генерала Судоплатова. Кн. 1. С. 149).
Все эти материалы подтверждали оценку Шпигельглаза о том, что симбиоз ОУН и католической церкви представляет серьезную угрозу не только в настоящем, а и в будущем. Каким оно может быть, Павел, пытаясь понять, обратился к подборке материалов на Бандеру. Они не оставляли сомнений в том, что в его лице советская власть имеет непримиримого врага, который ни перед чем не остановится в достижении своей цели.
Само место рождения и происхождение Бандеры предопределили его пещерные националистические взгляды. Родился он 1 января 1909 года в галицийском селе Старый Угринов на территории королевства Галиции и Лодомерии, входившего в состав Австро-Венгрии, в многодетной семье грекокатолического священника Андриана Бандеры.
После распада Австро-Венгрии отец Бандеры, забыв про Господа, принял деятельное участие в формировании из жителей окрестных сёл вооружённых отрядов. Позднее перебрался в город Станислав, стал депутатом парламента Западно-Украинской народной республики, а затем продолжил службу капелланом в Украинской галицийской армии (УГА). После ее поражения от польских войск в 1920 году бежал в Старый Угринов и вернулся на церковную службу.
Бурные события тех лет наложили отпечаток на образ мыслей и действий юного Бандеры. Война и разруха рано лишили его детства и привели в политику. В 1922 году он поступил в скаутскую националистическую организацию «Пласт» и вскоре вошел в состав руководства 2‐го куреня «Красная калина». Готовя себя к будущей борьбе за самостийну Украину, Бандера изучал опусы Михновского, Донцова и готовился физически к будущим испытаниям. По утрам он обливался ледяной водой и подолгу стоял раздетым на морозе.
Повзрослев,
