— Я не возражал, когда ты попросила меня о разводе, — тихо произнес он. — Мне казалось, что между нами все кончено. Ведь если бы ты меня любила, то не захотела бы разводиться.
Сколько ошибок. Сколько непонимания. На щеку ее скатилась слеза.
— Это было к лучшему. Нечего ворошить прошлое.
— Думаешь? Значит, я зря трачу время каждый день?
— А как что-то может быть по-другому, если мы все такие же?
— Я и сам хотел бы знать.
— Я не нужна тебе. Это так. Ты считаешь наш брак неудачным. Ты привык, что тебе в жизни все всегда удавалось. Ты путаешь любовь с уязвленным самолюбием.
— Ты нужна мне. — Он повернул ее к себе. — Я отлично понимаю разницу.
— Тебе нужен секс. И мне нужен секс. Мы слишком долго были одни.
— Мы сами это выбрали. Ни один из нас не попробовал что-либо изменить.
Она открыла глаза и увидела, что на нее смотрит человек, которого она любит. Всегда любила. Оставалось только протянуть руку, и он снова разделит с ней все, что имеет. Сколько ночей напролет она тянулась к нему с тех пор, как он ушел из дому. Сколько ночей она мучалась тем, что его нет.
Желание было слишком велико — она больше была не в силах ему сопротивляться. Где-то глубоко в ней родился звук, говорящий ему, что она сдается. Это было ни да, ни нет — выбор за ним. Он взял в ладони ее лицо, и она с удивлением обнаружила, что его руки дрожат. Губы его оказались упругими и необыкновенно сладкими. Она вздохнула и еще сильнее прижала его к себе.
— Господи, как же мне тебя не хватало, как я по тебе стосковался, — шептал он ей прямо в ухо, словно боялся произносить эти слова громко. Его губы коснулись мочки уха, он ласкал ее своим дыханием. Отвечая на его ласки, она вздрагивала, как и в тот первый вечер во Флориде.
— Мне тоже тебя очень не хватало, — сказала она. — Очень. Очень.
Стефан улыбнулся. В его нежных прикосновениях не осталось ничего от прикосновений врача, разве что он продолжал вдыхать в нее живительную силу. Свою силу. Свою энергию. Что-то большое, что-то загадочное, сродни волшебному лекарству Алдена.
Она откинулась на подушки и позволила его прикосновениям, его теплоте врачевать свое тело. Ей хотелось наслаждаться. Ей хотелось летать. А больше всего ей хотелось забыть о страхах, все еще покоящихся на краю ее сознания, забыть навсегда.
— Ты скучала по мне? — нежно спросил Стефан. — Почему я ничего не знал? Почему ты не сказала мне?
Он поцеловал ее в шею, и она закрыла глаза. Они все больше наполнялись слезами, но то были слезы радости.
Ему так хорошо было с ней рядом. Он с такой радостью брал своими руками ее плечи, ее руки. Положив руку ей на грудь, он понял, что и это для него огромная радость.
— То, что соединено Господом… — Она произнесла это вслух вопреки своей воле.
— …Человеку не под силу разделить, — закончил он.
Слезы потекли у нее по лицу.
— Это мы с тобой, Стефан. Это мы сами во всем виноваты.
— Но больше так не должно быть. Никогда. — Его губы снова встретились с ее. Она ощутила вкус сожаления и надежды. Она ощутила вкус нового начинания. Страх улетучился, слезы высохли. Она всегда верила в истории со счастливым концом. Они со Стефаном могли попытаться начать все сначала. Они могли сделать свой брак более зрелым. Да и как было не попытаться, когда в них жила подобная страсть!
Он расстегнул до конца ее костюм, и она вздрогнула от нетерпения. Своими умелыми пальцами Линдсей легко справилась с пуговицами на его рубашке. Она жадно гладила ладонями его грудь. Он был таким красивым, он всегда был таким красивым! Прикасаясь к нему, она испытывала одновременно соблазн и удовлетворение.
На какую-то секунду он оставил ее, чтобы раздеться. Его не было какую-то секунду, но она чувствовала себя обманутой, ущемленной. После стольких месяцев, проведенных врозь, одной секунды оказалось достаточно.
Лежа под одеялом, она исследовала губами и ладонями его тело. Она быстро вспомнила, что ему нравилось больше всего, какие поцелуи, какие прикосновения. Это произошло само собой, так, словно они никогда и не расставались. То же было и со Стефаном — он откликался на ее желания еще быстрее, чем она сама могла их осознать. Она прижалась к нему, обхватила ногами, обвила руками шею. Ей захотелось раствориться в нем без остатка.
— Я люблю тебя, Стефан, — горячо произнесла она. — Я никогда не переставала тебя любить. Никогда! Да я и не смогла бы.
Он не дал ей договорить, проглотил ее слова своими губами, сам не сказав ничего. Он повернул ее на спину и вошел в нее с такой легкостью, словно они никогда и не расставались.
Она испустила глубокий стон и ясно осознала, как одиноко, как пусто ей было без него.
Она прогнулась навстречу его движениям, стремясь вновь и вновь ощущать тепло мускулистого тела. Она впилась ногтями в его спину, противясь любому его движению прочь от нее, словно опасаясь новой разлуки. Они потеряли друг без друга целый год жизни. Теперь она не отдаст любимого никому.
Он выпрямился, и она пристально посмотрела на него, ожидая, надеясь увидеть в его лице отражение тех же чувств.
Глаза Стефана были закрыты.
Ее охватила холодная волна страха. Даже теперь она не знала, что он чувствует, даже теперь, когда они достигли высшего пика наслаждения. После всего, что было, после года боли и одиночества она все еще не знала этого. Глаза ее тоже закрылись — ей захотелось стремительно полететь через пространство.
Но в пространстве нет Стефана.
Он почти сразу отпрянул от нее и лег рядом, не касаясь ее тела. Немало времени прошло, прежде чем он произнес первые слова.
— С тобой все в порядке?
Слова сами сорвались с ее уст.
— Нет.
— Я сделал тебе больно?
— Я даже не могу передать как.
Он повернулся к ней лицом. Он был взволнован. Озабочен.
— Что у тебя болит? Где?
— Ты не сможешь увидеть это место. Может быть, даже ты вообще не веришь в его существование.
— О чем ты?
Она прикоснулась к его груди.
— О моем сердце. О моей душе.
Он потянулся к ней.
— Линдсей…
— Не надо! — Линдсей села. — Я люблю тебя, Стефан. Я сказала тебе об этом. Я попыталась выразить это всеми возможными способами. Мне показалось: вдруг что-то изменилось и ты захочешь сделать то же самое. Но ведь ничего не изменилось, правда?
— Ничему и не надо было меняться.
— Для тебя, — может, и нет.
— А чего хочется тебе?
— Мне хочется понять, что ты за человек. Мне хочется чувствовать это, когда мы занимаемся любовью. Мне хочется, чтобы ты отдавался целиком.
— Боже праведный, Линдсей! Ты хочешь, чтобы я признался тебе в любви? Я люблю тебя. Я никогда не любил ни одну другую женщину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
