Острая боль пронзила его между лопатками. Последнее, что он успел подумать, перед тем как потерять сознание, было: «Я не падал с лошади с 16 лет…»
Когда Клео въехала на ранчо, она сразу заметила отсутствие коров.
— Кэндлберри не теряет времени даром, — проворчала она.
— Что ты сказала, мама?
— Ничего, Рози, ничего.
Клео затормозила недалеко от дома. Перед тем как начать упаковывать вещи в доме, следовало разгрузить машину, вытащить накопившееся за эти дни грязное белье, перенести оставшиеся продукты в холодильник.
Она еще не говорила с Рози о своих планах, чтобы не огорчать ее раньше времени, но откладывать разговор надолго не стоило.
— Рози, погоди минутку. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.
Девочка в этот момент наблюдала через окно машины, как Тиск и Таск носятся вокруг, обрадованные их приездом.
— Смотри, как они довольны, что мы дома, — повернулась она к матери.
— Да, милая. Иди поздоровайся с ними, а потом…
— Клео!
Она повернула голову и увидела бегущего к ним через двор Джо. Так как он бегал только в исключительных случаях, Клео сразу не на шутку встревожилась. Она вылезла из машины и поспешила к нему навстречу.
— Что случилось, Джо?
— Чанс расшибся. Его конь взбрыкнул, и он упал на камень спиной.
Сердце Клео на мгновение перестало биться.
— Как он? Где?
— Пит отвез его в Хелину.
— Он в больнице?
— Да нет. Погоди, не перебивай, дай все рассказать по порядку. Доктор разрешил ему лежать дома, но прописал строгий постельный режим.
— Он ничего не сломал? Внутренних повреждений нет?
— Переломов нет. И не отбил вроде бы ничего, вот только со спиной нелады. Сейчас спит, врач дал ему обезболивающее. Проснется, сам тебе все расскажет.
— Мама? — дернула ее за руку Рози. Клео взглянула на дочь и увидела в ее глазах слезы.
— С ним все в порядке! Ты же слышала, что сказал Джо. Ему просто нужно отлежаться.
Клео перевела взгляд на Джо.
— Долго?
— Пока не станет лучше.
Добиться большего от Джо невозможно, поняла Клео.
— А где Пит?
— Чанс послал его к загону Кэндлберри. Что-то там с коровами.
Встревоженная Клео бросила взгляд на окна верхнего этажа дома. Ей необходимо было увидеть Чанса собственными глазами и удостовериться, что с ним не случилось ничего серьезного.
— Он спит, ты говоришь?
— По крайней мере несколько минут назад спал. Сходи посмотри сама, если хочешь.
— Я так и сделаю. Рози, мне нужна твоя помощь.
Надо найти для девочки какое-нибудь дело, чтобы отвлечь от случившегося, решила она.
— Ты не могла бы заняться разгрузкой фургона без меня? Начни с содержимого холодильника. На кухне где-то стояла пустая коробка. Принеси ее, сложи туда пакеты с молоком и другие продукты, а затем отнеси все на кухню. Договорились?
Рози кивнула.
— А можно я тоже навещу Чанса?
— Конечно, можно. Ему станет лучше, и я тебя к нему отведу. Может быть, даже сегодня вечером.
— Хорошо, мам.
Клео направилась к усадьбе в сопровождении Джо.
— Когда это произошло? — спросила она по дороге.
— Рано утром. Они погнали коров к загону, а его конь испугался внезапно взлетевших птиц и встал на дыбы.
— Это случается и с самыми опытными наездниками, — мрачно заметила она.
Расставшись с Джо, она вошла в дом и поднялась по лестнице в спальню. Стараясь не шуметь, открыла дверь и на цыпочках прокралась к кровати.
Чанс лежал на спине, без подушки. Одеяло было натянуто до пояса. Выражение лица Чанса было таким спокойным, что Клео показалось, будто он просто-напросто спит крепким, здоровым сном.
Чувства переполняли ее. Он был бесконечно ей дорог, этот лежащий перед ней человек, но она никогда до конца своих дней в том никому не сознается! Если она собирается уехать, то это следует сделать именно сейчас, пока он слишком слаб, чтобы удержать ее, уговорить остаться. Но вправе ли она бросать ранчо в такой момент? Конечно, работы в августе предстояло немного, тем более что коров уже угнали, всего-то докосить сено да время от времени загонять бычков в низину. Однако мысль о том, что Чанс останется здесь один, прикованный к постели, на неопределенно долгий срок, и будет пытаться сделать что-то по ранчо без ее помощи и совета, вызвала в Клео внутренний протест. Он так доверял ей! С ее помощью он сможет по-прежнему управлять ранчо, не покидая постели. Чанс должен быть уверен, что счета будут оплачиваться вовремя, что будет закуплено все необходимое, что стадо не останется без присмотра. Пит, конечно, тоже справится со всеми этими заботами, однако Чанс доверял именно ей. Ей, а не Питу.
Итак, решение принято. Она задержится на ранчо до тех пор, пока Чанс снова не встанет на ноги. Но ни на миг дольше, и да помогут ей в том небеса!
Глава девятая
Из-за сильнодействующих обезболивающих таблеток, которые Джо давал ему по предписанию врача, Чанс почти все время спал. Когда он пытался отказаться от их приема, Джо резко обрывал его:
— Это приказ доктора, Чанс. Ты вряд ли поправишься, если не будешь смирно лежать. Боли в спине — дело нешуточное!
А боли были сильные, Чанс ощущал их, несмотря на полунаркотический туман в голове. И тем не менее в те редкие моменты, когда сознание прояснялось, он страдал еще больше от ощущения полной беспомощности. «Как черепаха, упавшая на спину», — часто думалось ему. Любое движение — будь то ногой, рукой или головой — доставляло столько мучений, что он не раз с ужасом представлял себя сидящим в инвалидной коляске. Еще совсем недавно ездил по всему миру — и вдруг калека! Гнев, жалость к самому себе, раздражительность переполняли Чанса и то и дело выплескивались на окружающих.
Джо специально для него готовил жиденькие бульоны — словом, посадил больного на необходимую для ослабленного организма диету. А в результате Чанс постоянно испытывал острое чувство голода — в его измученном употреблением лекарств мозгу проплывали мучительные видения: сочащиеся кровью отбивные и с румяной корочкой поджаренные куры, — но при этом он не мог заставить себя съесть даже лишнюю тарелку бульона.
Болезненно-величественные картины пиршеств сменялись полугрезами-полувоспоминаниями. Иногда он снова представлял себя мальчиком: либо играл вместе со своими братьями, либо сидел на уроке. Иногда появлялся дед, иногда — страны и города, где он побывал, иногда — старые знакомые, о которых почти забыл.
Немалая часть видений была, конечно, связана с ранчо и с работающими на нем людьми, особенно с Клео. Внезапно очнувшись, он порой с удивлением обнаруживал, что лежит на кровати, а не скачет куда-то на лошади. Когда же в его сознании разыгрывались сцены между ним и Клео, он просыпался весь в испарине. Клео была такой уступчивой, такой соблазнительной. Она манила его к заваленной подушками постели, покрытой плюшевым покрывалом; а рассеянный свет и легкая дымка приглушали краски и делали расплывчатыми и манящими контуры ее тела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
