– Ну что, вы довольны тем, как провели время без меня? – осведомилась она, награждая его кислой улыбкой. – Наверное, вам удалось отыскать нечто выдающееся, если, конечно, не считать женского хора, певшего вам славословия?
– Нет, мне не попалось ничего, что понравилось бы лично мне, – отвечал он, стараясь добродушной улыбкой смягчить тяжесть неожиданного упрека. – Зато я видел новую пишущую машинку, которая покажется райским даром Денсингу.
– Денсингу? – переспросила она.
– Наш секретарь, Артур Денсинг. Он проделывает для нашего офиса львиную долю бумажной работы. После того, как мы с отцом и братьями заканчиваем нашу работу над бумагами, мы отдаем ему для перепечатки, правки и подготовки для передачи клиентам.
– А я-то думала, что у вас эту работу выполняет женщина, как в большинстве современных фирм, – удивилась Андреа. – Или у вас такая традиция – брать на работу только мужчин?
– Хо! – засмеялся он. – Уж не связался ли я с одной из предводительниц борцов за права женщин, что неизбежно превращает очаровательную леди в сварливую малопривлекательную особу? Нет, вы напрасно опасаетесь, моя милая. Если бы не тот факт, что Денсинг работает на нас еще с тех времен, когда я носил короткие штанишки, я бы с превеликим удовольствием заменил его рожу более привлекательным личиком. Но этот малый просто виртуоз в своем деле, и наблюдать, как он при случае запросто дает сто очков вперед любому коллеге, почти так же приятно, как созерцать прелести особы женского пола.
– Однако, – с самодовольной улыбкой продолжил он, – я уже предвижу, что в будущем меня ждут попреки в том, что я слишком много времени провожу на работе в обществе новой молодой секретарши. И что-то говорит мне, что такой поворот наших отношений продиктован ревностью.
– Не вижу, с какой стати такая мысль могла прийти вам в голову, – презрительно фыркнула Андреа, задрав нос на добрых два дюйма. – Кроме того, вы позволяете себе продолжать фантазировать по поводу того, что мы будем женаты, в то время как я еще не дала положительный ответ на ваше предложение руки и сердца.
– Я неисправимый оптимист, – возразил он, легонько проведя пальцем по гордому носику.
Взяв Андреа под руку, он отправился с нею в павильон декоративных аквариумов, где Андреа пришла в такой восторг, что сразу позабыла об их пикировке.
– Я никогда еще не видела такой красоты! – восклицала она. – Ах! Взгляни на это! Просто поразительно!
Брент не мог не согласиться. Прозрачные кубы аквариумов были размещены между живыми растениями в кадках и декоративными скалами. Вода поступала по искусно проведенным под потолком бесчисленным трубам. Там же, под потолком, находилась огромная сетка, в которой заливались трелями множество канареек. Насколько хватало глаз, повсюду виднелись все новые аквариумы, заполненные диковинными рыбками и растениями.
– Это действительно нечто выдающееся, – заключил Брент. – Пожалуй, я куплю один такой для своей мамы, ведь у нее скоро день рождения, а я вечно не знаю, что ей подарить.
– И сколько же ей исполняется лет? – поинтересовалась Андреа.
– Я не могу сказать с уверенностью, рассмеялся он. – Матушка ни за что не сознается, сколько ей лет. Она просто скажет вам, что ей тридцать девять с хвостиком, а вы уж сами гадайте, сколько лет в этом «хвостике», – и вдруг, внимательно посмотрев на нее, он спросил: – А сколько лет вам?
– Вот, видите? – торжествующе подняла пальчик Андреа. – Я же говорила вам, что мы слишком мало знаем друг о друге, чтобы вести разговоры про свадьбу! – наставительно произнесла она. Но потом милостиво добавила: – К вашему сведению, мне восемнадцать лет.
– Значит, вы на восемь лет моложе меня, – после минутного размышления заключил Брент. – Как я и предполагал, самая подходящая разница в возрасте. Мы просто созданы друг для друга.
– Ну что за нелепица, – заметила она, качая головой. – Боже правый, до чего же вы упрямы.
– Я предпочел бы назвать себя целеустремленным.
– Похоже, в вашем случае между этими понятиями нет разницы, – разгневанно заметила она.
В связи с недавно полученными известиями о поражении армии Кустера в битве при Литтл Бигхорне, павильон, посвященный американским индейцам, был временно закрыт. Опасались, что чересчур патриотически настроенные граждане могут нанести урон экспозиции. Вот почему этот день группа друзей закончила посещением павильона стеклодувов, где выставлены были вещи не менее удивительные, чем в остальных залах. Изящные пресс-папье, яркие разноцветные мозаики, фигурки из дутого и гравированного стекла – чего тут только не было! Брент обратил внимание на совершенно бесподобного ангела, искусно сплетенного из множества тончайших стеклянных нитей. Его крылья были такими тонкими, что казались легче паутины. Молодой человек тут же приобрел его для Андреа.
– Вот ангел для моего ангела, – произнес он, когда дарил безделушку. Его взгляд выражал откровенное восхищение и обожание.
– Я навсегда сохраню его, – заверила она шепотом, не в силах отвести глаз от его светившегося взгляда, не в силах не поддаться его обаянию.
Про себя же она подумала, что стеклянный дьяволенок, также стоявший в витрине, подошел бы больше. По крайней мере он бы гораздо точнее отразил внутреннее содержание той безнравственной особы, в которую она превратилась в последнее время.
ГЛАВА 9
Вернувшись в свой номер, Андреа с удивлением обнаружила, что ее ожидает очередная посылка. С весьма неприятным чувством она развернула ту же самую шаль, которую давеча преподнес ей Дуглас Макдональд и которую она отослала обратно перед тем, как отправиться на выставку. Шаль была обернута вокруг писаной маслом миниатюры с пейзажем горной Шотландии.
На картине был изображен сложенный из каменных глыб замок, стоявший на берегу озера под прикрытием массивных обрывистых горных громад. На переднем плане, посреди валунов и искореженных северным ветром горных сосен, виднелась небольшая лужайка, поросшая вереском, – крохотный уютный уголок посреди грозного сурового ландшафта. На прилагаемой записке значилось: «Это самое прекрасное место в мире, которое вы сможете каждый день созерцать из окна моего горного замка».
И Андреа не могла не согласиться, что, несмотря на свою суровость, пейзаж завораживал безыскусной красотой. Однако при этом сама она готова была наслаждаться созерцанием издали, глядя на живописное полотно. И, уж конечно, ее никак не привлекала необходимость созерцать все эти горы, пребывая в объятиях огненнокудрого верзилы. Упаси ее Бог угораздить когда-нибудь в подобную дыру, где ей придется довольствоваться лишь обществом этого рыжего переростка – и, возможно, пары дюжин таких же неуклюжих родственников за компанию!
