– Ты должен знать, адэрфос**, что открыв Портал, окажешься в опасности.
– Аид, о чем ты?
– Подумай…
Персефона неслышно оказалась с другой стороны.
– Ты что по-настоящему влюбился, Люц? – как обычно она бесцеремонно перебила своего супруга. Аид же по-прежнему любовно одарил ее улыбкой.
"Вот это любовь! Даже бессилие Перехода не остудило ее", – подумал Люцифер и коротко кивнул.
– Тогда скажи ему, Аид. Пусть Зевс останется с носом.
– Ты не сможешь остаться в Переходе. Подумай, ведь он рассчитан на прохождение в одну сторону. Тебя утянет вместе со всеми нами.
Руки Люцифера сжались в кулаки.
– Ах, он подлый…
– Не стоит. Люцифер, у меня есть идея, как помочь и тебе, и нам. Воспользуйся перстнем Зевса, но не возвращай кровь себе. Принеси перстень мне. Мощи твоей крови будет достаточно, чтобы я смог открыть Портал, но уже после того, как ты окажешься в безопасности.
– – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – - – -
*сигноми – греч. извини
** адэрфос – греч. брат
Вернувшись в свой дом, Люциан помедлил в холле. Надеялся, что найдет Лилиан здесь, и одновременно боялся встречи. Перстень, лежащий в кармане пиджака, весил, казалось пуд. Нервная дрожь прошлась по спине Князя Тьмы.
– Трясусь, как что твой Ромео под балконом! – насмешливо проворчал он и начал подниматься вверх по лестнице. Благодаря своему мысленному взору Люциан знал, что девушка в его спальне.
– Ты решил воспользоваться дверью? – Лилиан выгнула дугой бровь, услышав, как он вошел. Старалась сохранять спокойствие, но он заметил, как тонкие пальчики впились в подлокотники кресла.
– Калисфера, сладкая Лили.
– А ты уверен? Когда ты рядом я сомневаюсь в "доброте" того, что может приключиться со мной в следующий миг. Ты разложил мой мир на атомы, и сложил из них нечто такое, к чему еще долго придется привыкать.
Люциан присел у ее ног.
– В этом отношении, глика, мы – квиты.
– Нет, ну гляньте, он еще меня смеет в чем-то обвинять!
– Если бы тебя не занесло в мой бар…
– Если бы обезьяна не слезла с дерева…
Люцифер улыбнулся и положил голову ей на колени.
– Скажи-ка мне другое, милый, – растягивая это "милый", проговорила Лилиан, – ты все это время знал о нашем так сказать родстве? Как после такого…
– Нет, сладкая, я не знал до недавнего времени, и о твоем проклятии тоже, – признался он.
– До сколь недавнего? О каком еще проклятии?
– Один небожитель поведал мне, торгуясь за твою душу, что ты прямой потомок Лилит. Понимаешь, я по неведению увел ее из-под…хм, носа… у Зевса. А он возьми да втихую прокляни весь ее род: дочь Лилит могла познать мужчину только раз, после чего производила на свет младенца женского пола и утрачивала всякую привлекательность в глазах всех мужчин. Жила в одиночестве без мужской любви и ласки. И так из поколения в поколение, – Люциан слово в слово передал глубоко врезавшуюся в его память речь Рамиила.
Брови девушки полезли на лоб, а руки вцепились в подлокотники так, что обшивка прорвалась.
– Я всегда знала, что со мной что-то не так. Мой сон. Мне много лет снился один кошмар – рыжую девушку с ребенком ударяет жезлом какой-то…- пробормотала она, а потом ошарашено уставилась на свой живот. – Так что ты теперь я стану его непосредственной участницей!?
Проследив за ее реакцией, Люциан поспешил успокоить возлюбленную.
– Нет, нет, глика. Со мной твое проклятье не сработало, верней, сработало немного по-другому. А сон – генетическая память. У моей Лилит были восхитительно-рыжие локоны…
– Ты не забыл о ней за столько веков?
– Ревнуешь? Се латрево, Лили, – прошептал он, прижимаясь губами к ее обнаженному короткой юбкой колену.
Молчание легло меж ними, и каждый опасался продолжать.
– Скажи, ты сможешь освоиться в новой модели нашего мира? – спросил наконец-то Князь.
– Ты имеешь в виду: не свихнусь ли от того, что мой мужчина – Князь Тьмы, что я умирала и воскресала, что в довершение сего букета я – его потомок…
– С этим нам помогут, – Люциан пристально посмотрел ей в глаза.
Девушка нервно хихикнула, пожимая плечами.
– Снова-здорово: чем еще меня порадует Властелин Черных Сюрпризов?
Брови Люцифера сошлись на переносице.
– Лилиан, твоя ирония начинает меня злить.
– Иначе как с юмором всю эту чертовщину я воспринимать не могу. Или тебе больше по вкусу плач. Хочешь, чтобы я билась в истерике. Ну, давай добей меня очередной хорошей новостью.
Он запустил руку в карман. Нехотя разжал пальцы – перстень Зевса приютился на его ладони.
– Этим кольцом я должен буду извлечь из тебя мою кровь, – с трудом выговаривая слова, сообщил Люциан.
– Мне что надо надеть его?
– Если бы… – сокрушенно покачал головой мужчина, надевая перстень на средний палец правой руки.
Потом расстегнул блузку на ее груди и коснулся пальцами свежего, еще не побелевшего шрама. Понимание промелькнуло в лице Лилиан. Ее ладонь стиснула его руку.
– Я потерплю.
– Это будет последняя боль, которую я причиню тебе, красивая.
– Даже ты, мой Князь, не сможешь обеспечить стопроцентной гарантии. Потому хватит терзать меня ожиданием. Покончим с этим.
Она перевернула перстень на его пальце камнем внутрь. Люциан замахнулся и всадил кристалл в грудь девушки. Любовники вскрикнули в унисон. Люцифер с опаской перевел взгляд на перстень. Крови не было, камень аккуратно пронзил плоть Лилиан и начинал пульсировать в такт биению ее сердца.
– Иф…- услышал он шепот девушки, а пальцы Лилиан впились в его плечи с такой силой, что даже ему – бессмертному богу – стало больно.
Охваченный дрожью Князь Ада боялся посмотреть в лицо своей возлюбленной.
– Иф… – снова позвала она, и ему пришлось-таки решиться. Она была бледна, так бледна, что даже губы побелели. Одни только глаза сверкали синим пламенем, казалось, жили собственной жизнью. Бисеринки пота покрыли лоб девушки.
– Я с тобой, пайди, потерпи немного.
Камень неспешно делал свое дело, приобретая цвет багрянца. Грани поблескивали, напевая беззвучную мелодию жизни. Хватка Лилиан ослабла, ее руки безвольно упали по сторонам, голова откинулась на спинку кресла.
– Лили! – воскликнул Люцифер. Тут же порыв силы отбросил его руку с перстнем прочь.
– Сагапо, глика му, – целуя щеку Лилиан, прошептал он.
– Эго имэ агапи су*, – одними губами успела проговорить она, прежде чем спасительное забытье наконец-то приняло ее в свои заботливые объятия.
Мистер Лайт перенес бесчувственную Лилиан Карвер на застеленное снежно-белыми простынями ложе. Ложе Люцифера. Присел рядом, перебирая пряди волос, гладя по лицу, переплетаясь пальцами свободной руки. Тело девушки было холодным, но сердце билось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
