бежала легко, не отставая от Рыжего. А вот бедняге Оракулу пришлось нелегко — он через пару минут стал уже свекольным и жадно хватал воздух ртом, как вынутая из воды рыба.
— Держись давай! — крикнул я ему. — И пошустрей ногами!..
А за нами неслась полицейская свора.
Свернув с улицы в переулок, Кронос вдруг подбежал к небольшому двухэтажному дому, который прятался за большим развлекательным центром. Он стоял без вывесок или еще каких-нибудь опознавательных знаков, пустой и грустный на вид.
И, прежде чем я успел что-нибудь спросить, титан пинком вынес входную дверь и влетел внутрь.
Мы — за ним следом.
И очутились в заброшенной комнате со старым хламом и обветшалой мебелью.
— Все здесь? — обернулся к нам Кронос.
— Почти что. Но что мы здесь делаем?.. — спросил я, с трудом переводя дыхание.
— Ты не поймешь, пока не увидишь, — махнул рукой титан.
В этот момент, наконец, к нам присоединился приотставший Оракул.
Свист раздался совсем близко от дома.
Тут Кронос широко улыбнулся — и распахнул дверцы одного из шкафов, спрятавшихся в этой пропыленной комнате, и мы все невольно зажмурились от яркого белого сияния, плеснувшегося в лица.
— Все как один паа-шли! — скомандовал Кронос.
И мы пошли.
Мы шагнули в шкаф, и дверцы со стуком затворились за нашими спинами.
А когда сияние рассеялось, я увидел трепещущие факелы на каменных стенах и жар пылающего очага. Длинные столы с серебряными подносами, на которых лежали молодые кабанчики, гуси и рыба. Большие почерневшие курительницы, из которых поднимался густой сладковатый дым.
И здоровенных светловолосых парней в грубых доспехах, на которых буквально висли обнаженные красавицы.
Все вокруг гудело, бряцало, гоготало, хихикало и жило своей буйной жизнью — до тех пор, пока один из воинов не заметил нас.
Он громыхнул пустой чашей об стол и громко крикнул:
— Вальхалла приветствует вас, братья и сестры! Поприветствуйте и вы ее, как следует! Рагнар, тащи настойку и поддай-ка синенькой в курилку, чтоб душа запела!
Воин снова бряцнул чашей об стол, и теперь вместе с ним то же самое сделало еще человек десять. И еще раз. И еще.
Стук становился все громче, и все больше воинов брались за чаши и с довольными ухмылками принимались покрикивать на Рагнара.
— Что происходит?.. — вполголоса спросила Деметра. — Мы что, правда в Вальхалле?
— Ну, выход откуда-то иногда бывает одновременно и входом куда-то, — отозвался Кронос. — Ты это, хмурое лицо выключи. Улыбнись подружелюбней. А то за неуважение к братьям здесь и топором в голову может прилететь, во славу Одина. И еще… — он понизил голос и шепотом добавил: — Все, что здесь случится, должно умереть вместе с нами. Что бы это ни было.
Глава 10
Такие разные обнимашки
Не знаю, что там за «синенькую» должен был поддать в курилку неведомый мне Рагнар, но по залу очень скоро поплыл туман, как иногда бывает на сцене. Пах этот туман замечательно — липовой сладостью, жаром и терпкостью летнего дня и чем-то еще неуловимо знакомым.
Всей нашей компании выдали поллитровые серебряные чаши и наполнили их мутной коричневатой жидкостью. И когда все вокруг грянули «За Вальхаллу!» я с нерешительностью поднес к губам свой кубок и никак не решался сделать даже глоток, очень уж подозрительно выглядело налитое.
Но потом Кронос меня хорошенько приложил ладонью по спине и угрожающе прошипел:
— Пей, пока жив!
И я, зажмурившись, опрокинул в себя подозрительную мутнянку.
И, к моему удивлению, на вкус она оказалась очень даже ничего. Чем-то напоминала темное пиво с горечью. Выпилось легко до самого дна, и показалось совсем непьяным.
Я хотел было об этом сообщить всем окружающим, как вдруг заметил, что дымок вокруг перекрасился в зеленый цвет, местами раздувается пузырями и лопается, выплевывая щепотку искр.
Мне это почему-то показалось смешно.
Оглядевшись по сторонам, я вдруг увидел, что все мужчины и женщины за столом нереально красивые, и прямо светятся изнутри.
— Закуски! — кричали они, стуча кулаками по столу. И к ним на призыв на тощих ножках по скатерти прыгали сушеные грибочки с красными шляпками. На шляпках у них были белые глаза.
— А у нас в Рязани… Грибы с глазами… — проговорил вдруг я и дико расхохотался, настолько уморительным было это зрелище.
Я тоже принялся стучать кулаком по столу, требуя закуски. И ко мне прискакали три грибца, хлопая глазюками.
— Ну и как их жрать, если они смотрят на меня⁈ — едва унимая хохот, спросил я Демку — но с удивлением обнаружил, что рядом со мной вместо нее стоит обнаженная валькирия. Она с улыбкой поймала грибок двумя пальчиками за край скукоженной шляпки и поднесла к моему лицу, нежно приобняв за задницу.
— Эмм… — пробормотал я. — Прости, милая, ты, конечно, красавица, но я как бы не свободен…
Она улыбнулась и с неожиданным проворством сунула гриб мне в рот.
— Ты в раю, воин, — пропела валькирия, одаривая меня томным взглядом. — И ты абсолютно свободен. Тебя больше не держат никакие узы, и не сковывают цепи. Нет ни клятв, ни долга ни перед кем — и боги, и люди уже взяли от тебя все, что ты мог им дать. Теперь наступило твое время брать. Все, что ты хочешь. — Она придвинулась еще ближе ко мне и положила мою ладонь себе на упругую грудь. — Например, меня. Или кого-то еще, и даже нескольких сразу. А можешь выпить еще настойки и погрузиться в созерцание. Или вступить в битву и еще раз испытать боль от ран и холодное прикосновение смерти — чтобы опять прийти в себя за этим прекрасным, бесконечным столом.
Я аж грибок проглотил.
Комната вокруг мгновенно разукрасилась яркими цветными кляксами. В зале сквозь пол к потолку потянулись деревья, проплешинами пробивалась зеленая травка.
Стол вытянулся, как балдеющий кот, и теперь между всеми участниками застолья стало много свободного пространства.
По столу вместе с глазастыми грибами запрягали лягушата, звонко распевая соловьиные трели.
Мое зрение странным образом разделилось. Теперь я мог видеть не только своим обычным способом, но и как-то будто бы сверху, словно из-под потолка.
И оттуда открывался, прямо скажем, весьма провокационный вид.
Одного я никак не мог разобрать — где среди всех этих одетых, полуголых и абсолютно голых тел находятся мои товарищи?..
— Не парься! —
