простояла на террасе довольное долгое время, и уже, порядком замерзнув, собиралась уходить в дом, но дверь, едва я взялась за её ручку, вдруг сама отворилась, заставив меня отступить на шаг.
— Рома, — почти прошептала я, увидев того, кто вышел на полутемную террасу.
Моё сердце тут же пустилось вскачь, едва я увидела его так близко. мы почти врезались друг в друга.
— Ты здесь, — сказал он, закрывая за собой дверь и прислонился к ней спиной, загородив мне выход.
— Да, как видишь, — ответила я.
— Подышать воздухом вышла?
— Как и ты.
— Рыжим тоже нужен воздух?
— Какие глупости… — хмыкнула я. — Конечно, нужен.
Какое-то время я подождала, что он сообразит сам отойти и дать мне дорогу, но Рома не собирался отходить от двери и сканировал меня фирменным взглядом холодных серых глаз.
— Я замёрзла, — сказала я ему.
— В следующий раз бери кофту теплее.
— Я не о том, — снисходительно улыбнулась я. — Ты меня в дом-то пустишь? Я вообще-то, в дом шла, пока сюда не пришёл ты.
— А почему тебя сегодня не сопровождает Виктор? — задал он неожиданный вопрос. — Вы разве с ним не встречаетесь?
— Не смог приехать, — изогнула я одну бровь. — А что?
— Значит, всё-таки ты встречаешься с этим стариком. Он же сильно старше тебя, Кать.
— Ром, — посмотрела я на него. — А какая тебе разница до наших с Витей отношений?
— С Витей? — поднял он брови вверх. — Уже так даже? Значит, я прав, и ты с ним спишь, да?
Его глаза так и полыхали огнём, который так резко пришёл на смену льду, что я даже испугалась. Я знаю это выражение глаз ещё с времён учёбы в гимназии. Когда он так смотрел, всегда потом нарушал мои границы… А я бы не хотела. Не нужно ему меня касаться, я против. Неосознанно я делала от него шаги по террасе, а он, словно голодный лев за косулей, мягкой поступью шёл следом.
— Какая тебе разница, Рома? — возмутилась я. — Не смей мне задавать такие вопросы!
— Не смей? — он ухватил меня за запястье, чтобы я не могла сбежать, пока он говорит мне в лицо. — Он лучше в постели чем я, скажи мне?
— Ч-что? — растерялась я и потянула руку на себя, желая вырваться из захвата, пусть и не грубого, но очень крепкого. — Что ты себе позволяешь? У тебя есть невеста! Ей задавай такие вопросы! Да отпусти ты… Чёрт!
Попытки вывернуться из его рук не увенчались успехом, а между тем я уже достигла края и врезалась спиной в деревянные перила. Дальше отступать некуда, а хотелось бы.
— Что ты хочешь от меня, Ром?
Он навис надо мной. Серые глаза опустились на мои губы, и кожу закололо, совсем также, как когда нам было по семнадцать, и Роман, одержимый страстями, зажимал меня в школьном коридоре. И нас обоих это пьянило круче вина… Теперь нам почти тридцать обоим, на лице Ромы щетина взрослого мужчины, а я прожила многое, но пьянит нас точно также… — Хочу, чтобы ты ответила: он лучше меня? Сколько раз за ночь он тебя доводит?
Не отдавая себе отчёта, что делаю, замахнулась и от души залепила ему по роже. Роман зажмурился от удара и в то же время крепче сжал мою руку. А потом открыл глаза и я замерла от этого взгляда. Мне казалось, что он сейчас меня порвёт на мелкие кусочки, прямо на этой террасе…
Резко открывшаяся дверь заставила нас отскочить друг от друга.
— Катя, Оле плохо, — сказала взволнованная Наташа.
— Боже… — моя душа ушла в пятки, и я кинулась в комнаты.
Олю уже положили на диван, но она была явно без сознания. Я присела рядом и попыталась понять, что с ней, позвать.
— Оля, Олечка, — говорила я нежно, чтобы не напугать её, а у самой внутри всё кричало от страха.
Что с моим ребёнком? Она ведь не болела ничем? Откуда обморок?
Привести её в чувство нам не удалось даже нашатырным спиртом.
— Скорую, — сказала я. — Вызовите скорую.
— Да вызвали, — ответил Пётр, который выглядел не менее перепуганным, чем его жена. — Но они сюда под ночь не скоро приедут. Есть, кто не пил, и за рулём?
— Я не пил, — отозвался Роман и вышел вперёд. — Давайте тёплый плед. Катя, собирайся, я вас отвезу.
Плед нашли, завернули в его Олю без сознания, и Роман на руках понёс её в машину. Я, натягивая на ходу кофту, бежала следом, прихватив сумку. Роман осторожно уложил дочь на заднее сиденье, я села рядом с ней, а он на водительское место, и выехал на дорогу.
— Документы есть с собой? — спросил он, сосредоточенно управляя мощным автомобилем.
— Да, — кивнула я, — удерживая руками Олю как драгоценность, чтобы она не дай бог не свалилась при езде, и молила небеса, чтобы этот странный обморок не оказался страшным проявлением какой-то болезни… — Я всегда ношу с собой свои и её документы.
— Умница, — кивнул он, и дальше мы ехали молча.
В приемном покое Олю переложили на каталку, и врачи повезли её в отделение. Нас не пустили, сказали накинуть на себя белые халаты, оформляться, и ждать, когда врачи дадут какую-то информацию. Дверь закрылась, я сплела до боли меж собой пальцы рук. Я так испугалась, что дышала с трудом. Я не знала, чего ждать.
— Кать, — тронул меня за плечо Роман, и я обернулась. Серые глаза встретились с моими. — Всё будет хорошо. Тут хорошие врачи, Оля твоя под наблюдением.
— Твоя Оля… — тупо повторила я за ним. А потом в один миг приняла это решение, которое изменит всю нашу жизнь. — Ром…
Он продолжал молча смотреть на меня.
— Не только моя… Оля — твоя дочь.
Глава 23
Роман
— Не только моя… Оля — твоя дочь, — сказала она, и мысли из головы вылетели разом.
Я недоуменно поморгал пару раз.
