Читаем без скачивания Орел взмывает ввысь - Роман Злотников

Следующий месяц был для адмирала наполнен вполне привычной суетой. Едва только два первых корабля прошли кренгование, как Лабушкин, приняв на борт местного лоцмана, взялся изучать окрестности, нанося на полученные от португальцев карты всякие уточнения — мели, банки, течения, подводные скалы и всякое иное, что потребно знать мореплавателю, коли он желает сделать чужие для него воды своими. Пираты ему на пути пока не встречались, но лоцман несколько раз указывал на некие подозрительные доу[16], время от времени маячившие на горизонте. Действительно ли это были пираты, либо просто местные рыбаки, без высадки призовых партий установить не представлялось возможным. Да и с высадкой — еще не факт. Но места, где они появлялись, адмирал велел на карте отмечать всем капитанам, надеясь позже, когда таковых сведений накопится поболее, попытаться вычислить, какой из островов более всего подходит на роль пиратского гнезда. Так прошло еще два месяца.

А потом произошло вот что.

Поскольку русские вели себя мирно, только плавая, но ни в кого не стреляя, местные пираты, на коих жаловался раджа, поначалу было попритихшие, решили, что особой опасности от этих совсем уже бледных и светловолосых пришельцев, частью сменивших тех, кто был ранее, — правда, не столь бледных и по большей части таких же черноволосых, как и местные, ждать не стоит. И принялись за свое. Так что спустя три месяца после прибытия русской военной эскадры в Бомбейский порт из дворца раджи прибыл посыльный в сопровождении трех испуганных индусов, оказавшихся купцами, корабль которых ограбили пираты. Адмирал внимательно выслушал их жалобы, повелел указать, в каком месте оные пираты на них напали, а затем посадил толмача-драгуна составить список отобранного.

К концу седмицы пострадавших от пиратов было уже пять человек. А к концу месяца — девятнадцать. И среди них были трое португальцев и один русский купец. Отправленным же в патрулирование флейтам ни один из пиратских кораблей не то что не попался, но даже и не показался на глаза. Можно было только представить, как пиратские капитаны потешались над русским адмиралом…

Введение во храм Пресвятой Богородицы в гарнизоне и на эскадре отпраздновали достойно. И хотя службу гарнизонный батюшка отец Лазарь провел во временном соборе, прошла она торжественно. После всем нижним чинам было выдано по лишней чарке хинной водки. Здесь, согласно строгому царскому повелению, дозволялось употреблять токмо такую. Стрельцы и казаки жаловались, что горька-де шибко, но отказов от оной ни единого не было.

А сразу после полуночи шесть рот Смоленского полка и две сотни казаков, куда были отобраны лучшие следопыты, были подняты «в ружье» и загружены на корабли, кои сразу после этого тихо отошли от причалов.

Рассвет встретили в море. День был пасмурным, ветер — свежим, и корабли шли в облаках брызг. К полудню впереди показалась цепочка островов, на самом большом из которых оказалась довольно большая бухта, в коей стояло несколько доу. Эскадра разделилась: три корабля, среди коих были два принявших на борт стрельцов и казаков, двинулись прямо в бухту, а остальные взяли мористее и пошли вдоль берегов острова на зюйд. Стрельцы и казаки столпились на верхней палубе, сжимая пищали. Им уже разъяснили, что эскадра вышла в море для операции супротив пиратов и что оне — десант, коий должен подавить сопротивление на суше и добыть доказательства пиратства в виде оружия, пленников и товаров, изъятых пиратами с торговых судов и переписанных сержантом-толмачом. Лица их были суровы, но спокойны. Новиков среди них не было.

Наконец корабли замедлили ход. С капитанского мостика прилетела команда:

— Убрать паруса! Якорь за борт! Приготовить к спуску шлюпки и баркасы…

Спустя пятнадцать минут шлюпки и баркасы с десантом двинулись в сторону берега.

Едва нос первой шлюпки коснулся песка, как из окружающих бухту зарослей на берег с ревом вылетела толпа людей, потрясавших обнаженным оружием. Но стрельцы были готовы к такому развитию событий. Поэтому нападавших встретил дружный залп из ружей. А потом бухту огласил ужасающий, до сего момента никогда и никем в этой бухте не слышанный грохот корабельной артиллерии. Все три корабля дали по зарослям полные бортовые залпы…

Разбежавшихся по острову пиратов стрельцы и казаки вылавливали до самого вечера. Пиратские же склады были обнаружены казачьими следопытами через два часа после высадки. Большая часть их оказалась просто навесами, под которыми и складывался товар. Но семь складов располагались в пещерах, расположенных в глубине острова. Это были личные склады капитанов пиратских судов и их команд, поскольку, как выяснилось, каждый из таких судов был, по существу, семейным предприятием. Потому что вся команда такого корабля состояла из родственников — отцов, братьев, дядьев, зятьев, шуринов и так далее, вплоть до деверей и свекров. Остальные жители деревни также были вовлечены в этот бизнес, скупая и перепродавая добычу или собирая сведениях о наиболее выгодных целях в Бомбее и других портах побережья. Эти склады были небольшими, но на них хранился наиболее ценный товар. Сержант-драгун весь день лазал по складам с ворохом списков, время от времени останавливаясь у каких-нибудь тюков, штабелей и сундуков, и с возгласом: «Ага!» — что-то в них отмечал.

К вечеру, когда в бухту вошла остальная часть эскадры, выяснилось, что на противоположной стороне острова обнаружена еще одна скрытая бухточка, в которой в момент атаки находилось два пиратских судна. Услышав пушечные залпы, они попытались сбежать, но попали под огонь остальной части эскадры и были полностью уничтожены.

Ночь прошла спокойно. А весь следующий день адмирал Лабушкин занимался допросами пленных и погрузкой взятой добычи. В конце концов он отобрал два десятка человек, коих посчитал наиболее виновными, погрузил их на флагманский галеон и приказал сжечь на острове все, что плавает, вплоть до самой маленькой скорлупки, а также все обнаруженные склады и расположенные рядом хижины. А потом повелел объявить местным жителям, что ежели поблизости от Бомбея вновь появятся пираты, то он более не будет искать никаких иных доказательств причастности жителей этого островка к сему делу, а просто вернется и сожжет здесь все, а жителей закует в железа и передаст радже как пиратских пособников. Каковая участь пока ожидает всего лишь два десятка их односельчан. После чего приказал отплывать.

До возвращения в Бомбей эскадра успела посетить еще три группы островов и три отдельных острова. На двух из них ничего не оказалось, а на третьем были обнаружены следы длительного пребывания людей и их недавнего поспешного бегства. Как видно, несмотря на то что на острове, на котором было обнаружено пиратское гнездо, уничтожили все плавающие средства, вести о целях и успехе похода русской эскадры уже полетели над морскими волнами. Посему было решено далее не искать пиратов, кои явно попрятались, и возвращаться в порт.

Едва адмирал Лабушкин сошел на берег, как к пирсу рысью подлетел роскошный паланкин, коий волокли шестеро дюжих индусов. В нем адмирал углядел того самого евнуха, что встречал его у входа во дворец раджи. Развернувшись к своему баркасу, с которого еще выбирались приплывшие с ним с корабля его люди, он со вздохом рявкнул:

— Сержант, подь сюды! Толмачить будешь, потому как меня снова во дворец раджи зазывают, — и, обреченно натянув на лицо вежливую улыбку, снова повернулся к посланцу раджи.

Эх и тяжела ты, государева служба…

9

Я сидел и страдал, рожая документ, коий до последнего времени даже и не думал писать. А именно — «Поучение об армии».

«Армия и флот — суть хребет и основа любого государства. Нет государств, сего не имеющих, а имевшие сие в недобром состоянии и не существуют ныне. Народ, не желающий кормить свою армию, все одно обречен кормить таковую, но ужо чужую.

Сила армии складывается из многих вещей. Часть из них зависит от самой армии, а часть — нет.

Важнейшим, от чего зависит сила армии, является дух ея, напрямую зависящий от духа народа. Ежели народ считает, что война, кою ведет армия, — справедлива или более того — священна, а сама армия заслуживает уважения и любви, то и дух армии высок, и сия армия непобедима. Поэтому государь обязан прилагать все силы, дабы воевать токмо в тех войнах, кои справедливы и священны, и избегать иных, кои даже будут казаться выгодны. А тако же всемерно крепить любовь народа к его армии и флоту. Ибо ежели между ими и народом какое небрежение возникнет — сие непременно к гибели государства приведет.

Вторым по важности является то, чем армия вооружена. Ежели одна армия вооружена луками да копиями, а вторая — ружьями да пушками, понятно, на чьей стороне будет победа в почти любом сражении. Хотя победа в войне, ежели на стороне вооруженных плохим либо просто старым оружием будет лучший дух и священный гнев, может и не достаться лучше вооруженной стороне, но даже и в этом случае лучше вооруженная сторона понесет меньше потерь. Так что государь должен стремиться вооружить свою армию самым наилучшим образом. Для чего необходимо вельми внимательно выслушивать людей изобретательных, кои предлагают новое оружие и справу воинскую, и не шибко скупиться на то, чтобы спытать их изобретения, а когда и другой раз, и третий. Ибо лучше тратить деньги, чем жизни стрелецкие.