приборной доске ладонями, а вот пока машина ехала, было еще терпимо.
Приехав, Илья почти что вбежал в холл, торопливо прошагал к лифту. Он нервно притоптывал на месте, пока тот подъезжал, и на кнопку этажа Илья нажимал сильнее обычного, словно это могло помочь, а на кнопку закрытия дверей — даже сразу два раза, хотя обычно вообще ждал, вдруг еще кто-то подойдет, и давал дверям самим закрыться.
И несколько мгновений, даже меньше секунды, которые замок распознавал отпечаток пальца, казались длинными-предлинными. И вот наконец он вошел в номер и с прихотей понял, что все кончено.
Ее обуви не было у двери, ее вещей не было на кровати и столиках. В шкафы можно было не заглядывать даже.
— Сука… блядь… Пиздень ебучая! Блядина!
Илья ругался, морщась от злобы, сжимая зубы. Он ругался не на Лину, хоть все маты и звучали как оскорбления в адрес женщины, он злился на ситуацию, на Павла, забравшего очки, на того психопата, из-за которого все случилось… По все же матерился, словно на женщину.
Он пару раз подпрыгнул на месте, словно пытаясь что-то вбить в пол своими стопами. Он злился, но какой-то частью сознания оценивал свои же действия и осуждал их, словно это не он сейчас психовал на все вокруг.
А потом, успокоившись, он бессильно сел на кровать, положив устало локти на бедра и опустив голову. Посидел так и вспомнил.
Встал, подошел к столику и все понял. Он прекрасно видел то, что Лина хотела ему показать, но все же зачем-то взял в руки оставленный ею положительный тест на беременность.
23
Конечно, он пытался дозвониться до Лины. Она сбрасывала. Он писал: «Возьми трубку. Пожалуйста»; искренне старался дождаться ответа, но потом все равно срывался и набирал ее вновь.
«Я у врача. Позвоню, как смогу», — ответила Лина наконец. Илью это немного успокоило. Умом он понимал, что это конец, но все же надеялся, что еще удастся помириться.
В номере он оставаться не мог. Ее отсутствие давило, злило и угнетало. Но и закрывать проживание не стал. Понимал, что и это глупо, но не стал.
Вышел из отеля. Прошел до Проспекта Мира и дальше брел вдоль него. Бесцельно, просто так. Сначала до Садового кольца, а там — он и сам не знал, куда дальше.
Солнце уже прошло зенит, но жара, казалось, чуть отставала и поэтому сейчас была как раз на пике. Илья максимально затемнил стекла очков, но даже через них асфальт казался бледнее обычного. Люди прятались в тени остановок или под навесами летних веранд, а те, кому приходилось идти, делали это либо быстрее обычного, либо, наоборот, едва плетясь, словно солнце выжгло из них все силы.
А еще были две девушки, молодые, красивые, одна чуть повыше, стройная, длинноногая, крашеная в блондинку. Вторая немного худощавая, светло-рыжая с бледной кожей, тоже с чудно красивыми ножками. Первая была в коротком белом платье, плотно укрытом крупными рисунками цветов; на второй были еще более короткие черные шортики и голубая футболка. И у каждой был зонтик, не от дождя, а от солнца, Илья такие видел только на старых фото или в фильмах про девятнадцатый век: легкие, полупрозрачные, с кружевами. Только цвета этих зонтиков были современными: кислотно-зеленый у крашеной блондинки, а у второй — оранжевый, тоже словно бы светящийся от своей яркости. Обе девушки беззаботно смеялись, улыбались всем встречным с каким-то вызовом. Улыбнулись они и Илье, но если раньше, еще буквально вчера, он бы улыбнулся в ответ, а то и робковато, но пошутил бы что-то вдогонку, и уж точно проводил бы взглядом; то сейчас он отвернулся, когда они почти поравнялись с ним, чтобы не видеть в свой адрес их улыбок.
Ему не хотелось ни радости, ни красоты. Он шел и прокручивал в голове раз за разом свой предстоящий диалог с Линой. Прокручивал почти паникуя, часто забывался и произносил что-то вслух или начинал жестикулировать. Но каждый раз почти сразу останавливался и дальше проговаривал свои и ее реплики в голове, суетливо, сбиваясь с мысли, путаясь, обрываясь на полумысли и начиная то с того же места, то заново.
А Лина все не звонила и не звонила. Илья поглядывал на индикатор батареи: очки он в последний раз заряжал перед встречей с Мариной, и то не до конца. И теперь заряд еще оставался, но у него давно он не опускался до такого маленького уровня. Илья, в принципе, обошелся бы и без очков. Но Лина…
В какой-то момент пришло сообщение. Сердце замерло от радости, но только на мгновение: писала Марина. «Ильюш, я вчера не спросила. А когда у тебя кончается дейт?». И потом еще короткое зацикленное видео с котом, который с интересом заглядывает прямо в камеру.
Илья потянулся рукой к тачпаду, чтобы ответить, но передумал и просто смахнул сообщение. Он вывел на зрачок карту, увидел, что ближайшее метро «Проспект Мира», но он его уже прошел, а возвращаться не хотелось. Поэтому решил дойти до «Колхозной» и ехать домой от туда.
То ли из-за сообщения Марины, то ли потому что у прогулки появилась какая-никакая, но цель, Илья чуть успокоился. Он все еще думал про предстоящий разговор, но уже не репетировал его. И этот разговор не казался Илье таким бесперспективным. «Помиримся. Она просто обидчивая бывает, импульсивная. А тут еще и гормоны, она говорила… Помиримся». С другой стороны, были мысли, что в принципе не так и страшно будет, если ничего не получится. В конце-концов, это просто дейт-партнер. Которая, к тому же, очень быстро прыгнула к нему в койку, еще до, собственно, дейта… «Ничего страшного, если не получится»… Эту мысль он не принимал, она была ему чужда все-таки, но и не гнал. Она тоже немного успокаивала.
А потом было метро, с его прохладой и обилием людей, которые почему-то тоже успокаивали. И вот он уже вроде бы пришел в себя, так, что за истерику в номере и какую-то панику из-за Лины стало даже стыдно; когда он уже снова мог рассуждать спокойно… Вот тогда Лина его добила.
Она прислала скриншот только что полученной официальной справки о своей беременности и ссылку на ее электронную версию. И следом сообщение: «Держи. Поздравляю, теперь мы официально сделали то, что от тебя требовалось». И почти сразу ее аватарка превратилась в черный круг с тонким белым абрисом человека — Илья видел такие только на скринах в интернете. А еще
