поправится, вот увидите.
Виталий теперь не отходил от дочки ни на секунду. Он жалел, что не приехал с работы раньше.
Количество лекарств на столике в её комнате только увеличивалось. В какой-то момент Рома пошёл к ней в комнату. Я последовала за ней, но он меня не пустил.
— Мы должны поговорить. С глазу на глаз.
И они долго разговаривали. Виталий заварил мне чай. Между нами произошёл диалог:
— Простите за Анжелу. Сандра… Она много раз рассказывала, как скучает по маме.
— Я сам виноват. Надо было больше времени проводить с ней, а теперь… Теперь я не знаю, что делать. Я растерян.
— С ней всё будет нормально, вот увидите.
— Вы большие молодцы, что постарались помочь ей. Но думаю, что деньги лучше вернуть. Если бы я знал, что вы затеяли, то немедленно остановил бы вас.
Я вздохнула.
— Да некому их уже возвращать. Да и незачем.
Мы долго молчали. Казалось, мы стоим на тонком льду и боимся сделать шаг друг к другу, чтобы продолжить разговор.
По лестнице раздались шаги. Это спускался Рома.
— Она сказала, что как выздоровеет, то наберёт Арсению кое-что.
Он потёр щёку.
— Рома, так в приличном обществе… — начал Виталий и запнулся. Наверное решил, что в этот раз упрёки неуместны.
— Как ты вообще с ним связался? — спросила я.
— Городок маленький, все друг друга знают, — пожал плечами Рома, — а вообще нас познакомил Петя. Предлагал мне вступить в их группу. А я и играть-то на музыкальных инструментах не умею. Зато умеет Сандра. Вот и предложил ей.
В этот миг я его чуть не убила. Так это из-за него я чуть не поругалась с лучшей подругой!
— Рома, — серьёзно сказала я, — если с ней всё-таки что-то случится, всё это будет на твоей совести.
Он не понимал, о чём я. Понял лишь тогда, когда я объяснила ему ситуацию. Ему было очень стыдно после такого.
— Полина, тебе пора домой, — сказал Виталий.
— Да-да, уже иду, — медленно ответила я.
Рома проводил меня у порога. Между нами царила неловкость, но я не винила его, хотя и очень хотелось.
***
Я вошла в квартиру и… Встретила недовольных родителей. Они стояли и смотрели на меня так, словно я их только что оскорбила. На этот раз Никиты вместе с ними не было.
— Привет? — я наклонила голову набок, не понимая, что происходит. — В чём проблема?
— Ты же обещала… — с укором отозвалась мама.
— Обещала. — ответила я, точно помня, что больше не пыталась трогать деньги родителей.
— И всё равно тронула. — вздохнул папа.
— Что тронула? Я ничего не брала! — я постепенно выходила из терпения. Иногда мне кажется, что родители просто хотят поругаться со мной на пустом месте!
— Не брала?! Тогда ответь мне, где тысяча, которая лежала в кармане моей куртки?! — мама повысила голос.
— Откуда я знаю?! Спросите у Никиты!
— Никита не мог взять их! — папа тоже начинал выходить из себя.
— С чего вдруг?!
— Потому что к тебе доверие уже потеряно!
— Но я же обещала!
С каждой секундой моё положение ухудшалось. Глаза папы становились всё злее, а лицо мамы всё мрачнее.
— Я вижу, ты не хочешь говорить правду. Придётся действовать по-плохому.
Он ушёл в зал. Я услышала, как открывается шкаф.
— А Н-Никита где? — дрожащим голосом спросила я у мамы, но она не ответила.
— Должна сказать, что пропала не только тысяча, — тихо сказала она, — ещё две книги и конфеты. Зачем ты их взяла?
Если бы родители знали, для чего всё это было они бы поняли меня! А так я сейчас паду под градом ударов папиного ремня.
Так и произошло: он вошёл в коридор, схватил меня за руку и вытащил в зал, после сего нанёс свой первый удар. Я оглушительно закричала. Спина горела.
— Скажешь, куда пропали вещи?!
— Нет!
Бах! Ремень рассёк воздух и снова ударил меня. На этот раз мне пролетело чуть ниже спины.
Потонув в своём крике, я размышляла, что же мне сказать. Он ведь не верит ни одному моему слову!
Мысли сбивались в кучу, метались по кругу, одна была кошмарнее другой. Удары между тем продолжались. Папа что-то спрашивал и кричал, но я уже не соображала, чего он от меня хочет. Я лишь чувствовала, что солёная вода уже залила моё лицо и что я вот-вот упаду в обморок.
— Я… Не… — оправдания были бесполезны. Я уже чувствовала это. Папа тяжело дышал. Он сел на диван, прикрыв лицо ладонями. Мама села рядом с ним.
— В последний раз спрашиваю: где все вещи?
— Не скажу… — прошептала я, готовясь к очередной истерике. — Ничего не скажу… Хоть калёным железом пытайте…
Папа вскочил с дивана, поднял ремень над своей головой. Я зажмурилась.
Дин-дон! В дверь позвонили.
— Кто там?! — прорычал папа и посмотрел на меня. Я лежала с закрытыми глазами.
На этот раз в дверь постучали. Постучали совсем не навязчиво, но папу это окончательно взбесило. Он выскочил в коридор, снова яростно спросил, кто там, а потом открыл дверь.
Послышался короткий разговор двух мужчин. Не знаю, кто это был. Я с трудом могла распознать суть. Перед глазами была пелена, в голове туман. В ушах стучало так, как будто мне в голову засунули отбойный молоток.
В комнату вошли. Мой папа, Никита и Виталий. Я была ему благодарна. Если бы не он, моя спина уже была бы не красной, а синей.
Он грустно посмотрел на меня, а потом сказал:
— Думаю, нам нужно многое обсудить, Геннадий. Поверьте, всё далеко не так, как вы думаете. А Полина ни в чём не виновата, не ругайте её.
Папа кивнул головой и проводил его на кухню. Он закрыл за собой дверь, а я медленно села на диван, потирая спину. Между мной села мама и Никита. Вид у них был растерянный и испуганный.
Через пятнадцать минут оба вышли из кухни. У одного лицо отражало лишь печаль, у другого — крайний испуг. Как раз на лице моего папы и было последнее. Он подошёл ко мне, погладил и прошептал:
— Иди, Поль, иди… Пора…
От этих слов у меня появилось какое-то нехорошее предчувствие. Я взглянула в окно. На улице уже темнело. Я посмотрела на Никиту и маму, но они не смотрели на меня. Они смотрели на папу, который, в свою очередь, разочарованно смотрел на Никиту.
Не сказав больше никому ни слова, я выбежала на улицу и помчалась к дому Сандры как можно скорее. За мной последовал Виталий. Он умолял меня бежать помедленнее, но
