Конечно, кому-то мое платье покажется не самым восхитительным, но в нем удобно и легко, осталось только встать на каблуки, надеть мамино жемчужное ожерелье, и я готова к выходу.
Джордж неотрывно смотрел на меня, натягивая пиджак. Несмотря на летний зной, мужчины обязаны присутствовать на трапезе в костюмах.
— Потрясающе выглядишь, — заметил он. — Тебе надо чаще носить платья.
— Вряд ли удобно расхаживать в таком виде по стройплощадке, — ворчливо проговорила я, чтобы закамуфлировать свою радость.
— Разве речь о зеваках на стройке? Ты могла бы наряжаться для меня.
Я потрогала жемчужные бусины на шее. Они напоминали о матери. Она, бывало, выполняла все просьбы моего отца. Если бы он попросил ее надеть мешок для мусора, она с радостью набросила бы его. Удивлялась бы потом. А мне ни к чему развлекать Джорджа.
— Ношу то, что нравится.
Главным событием торжества из уважения к годам Летиции стал ланч. Пили шампанское, ели семгу — подали цельную рыбину под голландским соусом с крошечными клубеньками молодого картофеля, посыпанного зеленью петрушки.
Я могла бы и наслаждаться, если бы застолье не протекало в напряженной обстановке недосказанности. Все демонстрировали отличные манеры, но общая беседа складывалась из ходульных ремарок, которыми обменивались родственники. Маргарет и Майкл Чаллонер ни разу не обратились непосредственно к Джорджу, но я видела, как они недоуменно поглядывают в его сторону, словно силясь понять, почему он не оправдал их ожиданий.
С трудом верилось, что Джордж их сын. Интересно, они всегда смотрели на него как на кукушонка, подкинутого в их гнездо? Если так, вполне объяснимо, почему он решил пойти наперекор этому смехотворному семейному чванству.
Но ему, по крайней мере, удалось заручиться крепкой поддержкой бабушки. Я смотрела на них и понимала: Джордж любимчик Летиции. Он шутил, она смеялась вместе с ним; даже если он заметил неприветливость родителей, ничем не выдал себя. Мне выпало вести выморочную беседу не только с ними, но с дядей и тетей Джорджа. Всем вполне хватало воспитания, чтобы не грубить мне в лицо, но было ясно: они не очарованы, мягко говоря.
Начхать. Шарлотта даже не напрягалась. Знаю таких особ: с виду бледный, вялый цветочек, внутри тиран с железной волей.
Нормальный разговор получился у меня лишь с Джеком и Джереми. Они немного стеснялись, глядя на взрослых, но оживились, когда мы начали болтать об их любимой компьютерной игре. Я особо не вникала в детали, но ухватила суть: все происходит на чужой планете, населенной отвратными монстрами. Мы славно побеседовали о космических путешествиях и вероятности жизни на Марсе.
Милые мальчики. Я никогда раньше не общалась с детьми и была приятно удивлена: разговаривать с ними было очень легко. Я давно уже решила, что не буду рожать никогда. Слишком много хлопот с этими детками, и разве можно гарантировать им счастливое будущее? Нянчиться с ними всю жизнь? И свалиться замертво от эмболии в самый неподходящий для них момент? Даже представить невыносимо, что можно унизить ребенка так, как унизил меня отец, или же оставить его на произвол судьбы.
Однако, болтая с Джереми и Джеком, я пришла к мысли, что быть семейным человеком и находить в том радость вполне возможно. Интересно, каково это, жить как все нормальные семьи. Я даже на мгновение прикрыла глаза, вообразив себя во главе стола, в середине пара голубоглазых ребятишек, а их отец на другом краю стола нежно взирает на меня и наших деток. И осознала: мой визави за столом Джордж, поэтому быстро пресекла все фантазии, пока они не зашли слишком далеко. Джордж не для меня. Дети тоже не мое. К чему мечтать?
Весь ланч я пережевывала эту мысль, и мне хватило.
К счастью, Летиция объявила, что устала и желает отдохнуть.
— Пойдем, Фриз, — позвал Джордж, как только дверь за ней закрылась. — Покажу тебе, где мы с Гарри обычно проказничали.
— Можно, мы с вами? — Мальчишки подпрыгнули на стульях, явно желая улизнуть из этого холодильника вместе со мной и Джорджем.
— Конечно. — Джордж взглянул на брата. — Гарри?
Взгляд Гарри заметался, посмотрел на жену, на родителей, те сидели с каменными лицами. Он поколебался, мятежно отодвинул свой стул:
— Почему бы и нет?
Я лелеяла надежду поваляться в солнечной спальне, но позже поняла: хорошо, что вышли погулять. Я снова натянула джинсы, и Джордж вывел нас под летнее послеполуденное солнышко. Джек и Джереми прыгали вокруг него, словно щенки. Я медленно шла следом на пару с Гарри.
— Даже не представляла, что Джордж умеет ладить с детьми.
Гарри улыбнулся. Отделившись от семьи, он сразу оживился. Я опасалась, что и Шарлотта пожелает выйти на прогулку, но она удалилась отдыхать. Оно и понятно, ей целый час пришлось добираться сюда из Лондона на авто и все утро присматривать за детьми. Ужасно утомительно.
— Мальчики всегда обожали Джорджа. С ним веселее, чем с другими, и он никогда не говорит с ними свысока. — Гарри взглянул на меня. — Он будет великолепным отцом.
Кто бы сомневался. Могу вообразить, как он играет со своими сыновьями, синеглазыми, ершистыми мальчишками, ну копия он! Или подбрасывает дочь себе на плечи и носится с ней, изображая лошадку. Он будет любить их, веселить и оберегать.
Что-то перевернулось у меня в душе, когда я представила Джорджа в окружении детей. Не моих. В груди заныло, слезы комом застряли в горле. Я не плачу никогда. Заплакать значит упасть в собственных глазах и растерять выдержку, а я не собиралась экспериментировать и потому порадовалась, что мои глаза затенены солнцезащитными очками.
— Да, надо полагать, — произнесла я, чуть помедлив, и сопроводила свои слова уклончивой улыбкой.
— А вы с Джорджем подумываете?..
— Что вы. Мы еще не настолько близки.
— Создается именно такое впечатление. Джорджу нужна именно такая, как вы.
Как же поверхностно он знает своего брата! Такие, как я, Джорджу как раз не требуются. Познакомившись с его матерью, хладнокровной, расчетливой женой банкира, я окончательно поняла, почему он так жаждет обрести тепло и уют в собственном доме. Но я не домохозяйка.
Мы с любопытством заглядывали во все сараи, осторожно просовывали голову в тайный лабаз и обследовали конюшни, пустые, как ни печально. Затем полями спустились к дальнему краю тенистой рощицы, где прыгали солнечные зайчики и еле-еле, словно улитка, ползла обмелевшая речушка. Львиная доля весенних дождей явно миновала эти края и вылилась на мою голову на стройплощадке.
Прогретый за день воздух настоялся на терпких зарослях медвежьего чеснока. Я отцепила колючки, приставшие к джинсам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
