сам противник теряет равновесие… И сразу — один смертоносный удар, редко — два! Кривой меч взблескивал, жаля в горло, подмышку, пах, солнечное сплетение, бедренную артерию — и на землю падало еще одно умирающее тело, обливающееся кровью.
Под напором двух братьев вражеский строй сломался и сражение разбилось на множество одиночных и групповых схваток. Арканы оторвались от основных сил и приблизились к ступеням крыльца, разя всех, кто становился у них на пути. Завидев это, полдюжины тяжеловооруженых, матёрых воинов выбежали из дверей особняка, сопровождаемые визгливыми криками:
— Убейте их, убейте! — вопил, судя по всему, Закан.
Латники с желтыми повязками на плечах действовали слаженно: взяли братьев в кольцо, и принялись теснить прочь от линии боевого столкновения, прикрываясь щитами и делая ложные выпады оружием.
— Убери длинного! — Змий бросил только эту короткую фразу, а Буревестнику большего и не потребовалось.
Он использовал уже знакомый прием: подпрыгнул и ударил обеими ногами в щит самого рослого воина, кажется — сержанта, вытолкнул его из круга, сбил с толку. И тут же набросился на врага снова, нанося сокрушительные рубящие удары из излюбленной позиции la post del falcone. Рем разделался с долговязым латником довольно быстро. Яростными, непрерывными атаками по шлему, плечам, щиту, подставленному мечу он заставил закановского сержанта уйти в глухую оборону, потом — отсушил ему руку и выбил оружие, и с размаху раскроил череп вместе со стальным саладом, бармицей и подшлемником.
— Бар-ра! — выдохнул он и тряхнул головой.
В голове стучалась мысль о том, что и меч после нынешнего боя придется менять — он теперь был похож на иззубренную тупую железяку, а не на благородное оружие. Для того, чтобы проламывать шлемы и крушить черепа больше подходят алебарды…
Этого короткого времени хватило Дециму, чтобы кувырком покинуть кольцо окружения через пробитую братом брешь и оказаться против двух врагов вместо пяти. Три коротких удараа потребовалось Змию: пронзить ближайшему «желтому» оба незащищенных доспехами колена, а второму — лицо сквозь щель в забрале. Остальные в ужасе от скорой расправы над своими соратниками кинулись в дом, подгоняемые воплями своего хозяина:
— Дверь! Закройте дверь, недоумки! Задвиньте засов! — Закан верещал как свинья, которую хозяин тащит на бойню.
Заслышав такие слова, многие из латников и простых «желтых повязок» обратили тыл, стремясь отступить в особняк. Фабрицио Закан необдуманными словами и испуганным тоном обрек свое воинство на смерть: дружинники Арканов преследовали бегущих, поражали их в спины, били мечами по бедрам и икрам…
Дверь с шумом захлопнулась — несколько десятков закановских воинов заперлись внутри, бросив своих товарищей, сгрудившихся на крыльце. Внутри особняка послышались звуки сдвигаемой мебели: там пытались забаррикадировать окна, тщетно рассчитывая продержаться до подхода подкреплений.
— Закан кинул вас! — громко заявил Рем. — Кинул! Вы будете защищать подонка, который оставил вас подыхать? Бросьте оружие прямо сейчас и клянусь именем Господа — вы сохраните жизнь. Она будет не самой приятной, обещаю тяжкую работу и скудную пищу… Но это — жизнь! Выбирайте!
Воины Арканов у подножия крыльца и кучка «желтых» на ступенях замерли друг напротив друга. Змию всё это казалось забавным — он замер в расслабленной позе, удерживая кривой меч, с которого капала кровь, острием вниз. Буревестник шагнул вперед и взгляд его по очереди останавливался на лице каждого из закановских наймитов. Один из них, пожилой сержант с надломленным клинком в руках, явно был в бешенстве: на скулах его играли желваки, ноздри трепетали… Но чутье подсказывало Рему: ярость этого воителя была направлена не на врагов-«черных», а на собственного трусливого хозяина! Поэтому Аркан вперил свой взор в него и нахмурился. Тот некоторое время держался, а потом опустил глаза:
— А-а-а-а, к черту! Сдохни, Закан! — и с чувством бросил меч на ступени крыльца.
Тут же его примеру последовали остальные.
— Вам не взять меня! — кричал откуда-то сверху тонкий голос. — На острове две тысячи воинов! Они придут сюда и убьют каждого из вас!
— Давай подожжем особняк, а? Они сами полезут из дверей и окон, а мы будем их убивать! — радостно предложил Децим.
— Очень, очень по-Аркановски, — вздохнул Рем. — Эффективно и грязно.Но ты представь, сколько там внутри ценного имущества! И казна! Ты что, предлагаешь просеивать золу на пепелище в поисках расплавленных золотых монет?
— Гос-с-поди, братик в какого скопидома ты превратился! — закатил глаза Змий, а потом тяжко вздохнул. — Давай тогда войдем внутрь и убьем там всех!
— А давай! — кивнул головой Буревестник и крутанул меч рукой так, что с него во все стороны полетели кровавые капли. — Залезем через окно?
— Пусть воины лезут через окно, мы войдем в парадную! — усмехнулся Децим. — Варрон! Таран!
«Змееныши» уже разбирали на части какую-то бревенчатую постройку, ортодоксы из дружины Рема крушили стекла и ломали ставни окон первого этажа. Дюжина полуэльфов во главе с Руараном и Даной обстреливали верхние окна, не давая вражеским стрелкам высунуться. Варрон — дюжий и кудрявый коренастый молодец, один из старших офицеров Змия, руководил штурмом парадной двери, Оливьер с Шарлем и Луи, верными сержантами, атаковали дверцу для прислуги. Обмотанные кожаными ремнями бревна гулко стучали в дубовые створки.
— Зака-а-а-ан! Открыва-а-ай! Аркан пришел! — потешался Змий.
— Будь мужчиной, Фабрицио! Выйди и сразись с кем-то из нас как воин! Жил как кусок дерьма, так хоть подохнешь по-человечески! — вторил Буревестник.
— Вы все сдохните, все! — откуда-то из глубины здания продолжал вопить Закан. — Не слушайте их, мои храбрые воины! Сюда идет эскадра Жоанаров, наши люди — по всему острову сражаются с Арканами! Если мы продержимся хоть час, хоть два — нас спасут!
Холодок прошел по спине Рема: а что, если толстяк прав? Что, если маркизовы моряки спешат сюда, не жалея весел, чтобы разделаться с ними? Отсюда, с возвышения было хорошо видно море, первые лучи рассветного солнца, уже показавшегося над вершинами гор, разгоняли утреннюю дымку над водой.
— Бортовые огни! — выдохнул он. — Я вижу огни в море!
Змий на секунду потерял самообладание:
— Трубу! Подзорную трубу, черт бы вас побрал… Если это и вправду недобитые Жоанары, то мы всё-таки подожжем эту халупу, и встретим новых врагов как полагается! Они умоются кровью! — он взял из рук подбежавшего ординарца оптический прибор, разложил его, прищурился, глянув в окуляпр и удивленно проговорил: — Это еще что за клоуны? Какого хрена у них розовые паруса?..
XVI
— Розовые паруса? А-ха-ха-ха! — смех Буревестника звучал зловеще, по крайней мере для тех, кто заперся в доме. — Розовые паруса! Пойдем, брат, покончим с этим. Никто не придет Закану на помощь!
Змий через подзорную трубу обозрел остров и довольно хмыкнул:
— Это уже не бой, это избиение. Черные знамена реют над каждым из лагерей, враг бежит, гибнет, сдается в плен… На кой черт нам пленные? Руаран! Передай мой приказ сотникам: пленных не брать!
— Среди них есть аскеронцы! — ухватил брата за плечо Рем. — Мы не можем просто так убить пленных земляков! Как ты будешь смотреть в глаза их семьям, если не дашь им шанс выкупить своих близких?
Глаза Децима сузились и он прошипел в самое лицо младшему Аркану:
— Никогда не смей оспаривать мои приказы в бою, квартирмейстер! Когда мне нужно будет узнать твое мнение про сапоги и баржи с камнем — я спрошу его, не сомневайся! — Он был очень сильно похож на отца в этот момент. Однако, спустя мгновение Змий, отстранившись, выкрикнул: — Руаран! Пусть щадят тех, кто родом из нашего герцогства…
И без предупреждения ринулся на крыльцо. Рем — за ним. Склоки- склоками, но прикрыть брату спину- это дело святое. Приказ командующего никто не отменял!
Варрон со своими людьми взялись за таран, Арканы замерли рядом с клинками наготове.
— И-эх-ма!- здоровенное бревно раскачивалось и лупило в дубовые створки. — ДАХ! ДАХ!
Оливьер у входа для слуг справился раньше: там послышался грохот выбитой двери и дикие крики идущих в атаку дружинников, спустя секунду поддалась и парадная. Рухнул на паркетный пол шкаф, распахнулись створки и Варрон тут же поймал арбалетный болт в лицо, и покатился под ноги товарищам.
— Ар-р-р!!! — Децим вломился внутрь, Рем — за ним.
Спиной к спине братья мечами расчистили плацдарм внутри большого
