Читаем без скачивания Секретная битва спецслужб - Сергей Зверев

По главному государственному каналу вдруг сообщили об экстренном выпуске, который выйдет в эфир сразу после рекламы и в котором поведают о сенсационной новости. В последнее время такие выпуски уж больно участились, но в большинстве случаев в них лишь «обсасывали» вопросы, касающиеся изобретения русского гения. Поэтому Бэнтон бросил только один ленивый взгляд на экран, когда рядом со знаменитым телеведущим в эфире появилась молодая симпатичная особа, латиноамериканка. Стройная брюнетка с длинными вьющимися волосами и потрясающими карими глазами невинно хлопала пушистыми ресницами, пока ее представляли многотысячной аудитории телезрителей. Потом диктор вкратце напомнил всем о последних событиях в республике, связанных с появлением водородного двигателя, после чего виртуозно связал все это со своей милой гостьей, заинтриговав зрителей еще больше, и передал девушке микрофон.

Смущаясь и застенчиво краснея, Хуанита Виллегас, так ее, кажется, звали, после недолгих колебаний призналась на всю страну, что имела порочную связь с русским инженером Иваном Остроумовым. Зал ахнул, забродив эмоциями, как молодое вино.

– Да, у нас был недолгий роман, – отвечала на вопросы диктора бывшая фотомодель. – Я очень любила его, но он не захотел разрушать свою семью. Поэтому мы расстались…

– Почему же вы сейчас решились рассказать об этом? – допытывался шоумен.

Хуанита смахнула набежавшую слезу и срывающимся голосом заявила:

– После того как он меня бросил, я… поняла, что беременна. Ивану я ничего не сказала… А теперь наша малышка подросла и стала спрашивать у меня, кто ее папа! И я не смогла больше скрывать этой тайны!

После этих слов девица в студии зарыдала, а Бэнтон подпрыгнул на стуле у себя в кабинете. Врубив громкость на полную мощь, он впился глазами в экран, стараясь уловить каждое слово.

– Что вы намерены теперь предпринять?

– Я слышала, что Иван собирается уехать за границу, – комкая мокрый от слез платочек в руках, поведала Хуанита. – Значит, его не заботит судьба нашей доченьки! А раз так, я намерена добиваться справедливости через суд.

– А вы уверены, что маленькая Мария является дочерью именно сеньора Остроумова? – сыпал каверзными вопросами тележурналист, уже заранее зная ответ.

– Не нужно меня оскорблять! – гордо вскинув голову, заявила мать-одиночка. – Иван Остроумов – первый и единственный мужчина в моей жизни!

На этой пафосной ноте телеканал прервался на рекламу.

Бэнтон откинулся в кресле, схватившись двумя руками за голову. Это же надо! Такой простой, но сногсшибательно эффективный ход! Просто гениально! Как только эта девица подаст заявление в суд (а скорее всего за нее это уже сделали), то для изобретателя закроются двери за границу на вполне законных основаниях. Русскому просто-напросто запретят покидать не только страну, но и столицу до окончания судебного разбирательства. А уж его-то при большом желании можно растянуть насколько угодно.

Дела складывались не очень удачно. Если это показывают уже по главному телеканалу, то до запрета на выезд остаются считаные часы. Если вообще остаются. Ведь суд может принять и более строгое решение. За годы, что ребенок якобы воспитывался без отца, адвокаты истицы потребуют компенсации, а вкупе с невыплаченными алиментами материальной претензии по местным законам может оказаться достаточно даже для того, чтобы заключить изобретателя под стражу! Решение надо было принимать немедленно. Только вот какое?

24

Россия, Москва, Центр

– Вот что, Семен Семенович, – обратился к своему аналитику начальник разведывательного отдела Щуров. – Давайте-ка мы вместе с вами сходим к нашему руководству и с вашей помощью грамотно доложим о сложившейся ситуации.

Тарпанов насупился. Терпеть он не мог этих расширенных совещаний с привлечением профильных сотрудников. Если в разговоре с непосредственным начальником Щуровым у него не возникало недопонимания, то с другими «высокопоставленными» откровенных бесед не выходило, он чувствовал себя школьником на экзамене и закрепощался со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Может, вы сами, а? – со слабой надеждой в голосе спросил он. – Вы же раз в десять лучше меня сможете все объяснить.

– Объяснить-то у меня, пожалуй, получится, – согласился тот. – А вот идеи я где возьму? Вопрос же не «Что происходит?», а «Как действовать?» будет разбираться. Вот тут без вашей светлой головушки я пропаду совершенно.

– А я вам заранее насоветую вариантов, как мы обычно это делаем, а уж вы сами правильный выберете!

Борис Васильевич покачал головой:

– Ну что с вами поделаешь? Придется мне самому на амбразуру бросаться. Еще разок обрисуйте мне ситуацию вокруг Остроумова.

Семен Семенович такому повороту событий несказанно обрадовался. Словно камень с души свалился. В глазах даже озорные искорки заплясали.

– Может, кофейку пока сообразить? – предложил он.

– После, Семен Семеныч, – Щуров достал чистый лист бумаги и любимый карандаш.

«Будет схемы чертить», – догадался Тарпанов. На языке его начальника это называлось «думать на бумаге».

– Как скажете, – не стал настаивать аналитик. – Учитывая самые последние новости из республики, которые нас, собственно, и заставляют огород городить, ситуация складывается следующая. Остроумов – это курочка, несущая золотые яйца. Кто на него ведет охоту?

Карандаш быстро забегал по бумаге, и в самом центре листа появилась волне узнаваемая «Ряба», а рядом с ней – небольшая кладка яиц. Заметив это, Тарпанов слегка улыбнулся и продолжал:

– Во-первых, заполучить его страстно желает господин Накамура, он же мистер Ли Йонг Су, он же «японец».

В левом нижнем углу листа появилась карикатурная физиономия с раскосыми глазами.

– Во-вторых, его изобретение не дает покоя американцам, которые послали в Ла-Пуэрто самолет и спецназ морской пехоты.

Щуров, внимательно слушая собеседника, ловко набросал в правом нижнем углу портрет «дядюшки Сэма», умудрившись за пару секунд изобразить даже звездно-полосатый флаг на его цилиндре. Чуть выше разместился самолетик, рядом с которым в ряд выстроился десяток палочек-спецназовцев.

– В-третьих, сами местные власти, грезящие присвоить себе водородный двигатель.

Между «японцем» и американцами на бумаге возник злобный крокодильчик с разинутой пастью, который должен был символизировать жадных чиновников республики.

Семен Семенович в очередной раз подивился художественным способностям своего шефа.

– Теперь те, кто им противостоит, – Тарпанов снова принялся загибать пальцы. – Перво-наперво, это Стерх, он же Алекс Бэр, он же Сэмюэль Смит, он же… сами знаете кто.

Щуров кивнул и просто нарисовал повыше курочки скромный кружок со знаком вопроса внутри.

– Есть у нас там еще контролер, Вертлужный.

При этих словах начальник отдела нарисовал еще один кружок, немного подумал и добавлением ручек и ножек превратил его в колобка, явно намекая на прическу Арсения Макаровича.

– Диспозиция сторон ясна, – сказал он. – Давайте о деяниях и прогнозах.

Тарпанов живо откликнулся:

– Так и начнем с «японца». Судя по всему, он сообразил, что в этой битве интересов завладеть и курочкой и плодами ее труда не выйдет. Поэтому он предпочел просто купить те самые золотые яйца (от раскосой рожицы к куриной кладке протянулась стрелка, над которой повис значок доллара). Что предприняла защита. Господин Вертлужный провернул хитрую операцию, в результате которой Рю Накамура теперь сидит в одной из тюрем Ла-Пуэрто (новая стрелка вылетела со стороны колобка и перечеркнула линию, тянущуюся к Остроумову от японца, а над самой рожицей появились четыре штриха в виде решетки).

– Ваш прогноз?

– Обвинения против него серьезные, скорее всего Накамура вышел из игры, – предположил Семен Семенович. – Далее. Намерения американцев, которые мощно тормозились нашим агентом, пресечены ловким ходом местных властей, начавших судебное разбирательство в связи с якобы объявившимся несовершеннолетним ребенком Остроумова. Этому не могут противостоять ни официальные Штаты, ни наш контролер.

Все, что он сказал, нашло свое отражение на схеме Щурова в виде тонких и толстых линий и отрезков, перечеркиваний и пометок.

– Таким образом, у нас остается единственный козырь – Стерх, – подвел итог Семен Семенович. – Если и он ничего не сможет сделать, то изобретатель так и останется в Латинской Америке.

– А вы не забыли про американский спецназ? – спросил глава отдела. – Американцы ведь могут предпринять активные действия!

– Могут. Но опять-таки, кроме Алекса, помешать им никто не сможет.

Щуров задумался.

– Что из всего этого художества вытекает? – вернулся он к разговору через минутную паузу. – До сих пор Алекс, или Стерх, как угодно, выполнял лишь сдерживающие функции, ставя палки в колеса нашим противникам. А теперь, когда официальные методы исчерпаны, настало время наделить его особыми полномочиями. Так получается? Разрешить ему вместе с Вертлужным выкрасть изобретателя, разумеется, с согласия последнего, бросив при этом все оборудование. А уже здесь инженер сможет восстановить все свои модели по памяти. Так будет сложнее работать потом, но зато проще уехать сейчас.