Читаем без скачивания Клодет Сорель - Саша Виленский

правда, того? Но это что-то уж совсем просто. А тут надо бы разобраться.

Кузя достал бланк протокола допроса, обмакнул перо в чернильницу, приготовился заполнять.

— Фамилия, имя, отчество?

Женщина подняла на него свои большие глаза, долго смотрела, не отвечая. Кажется, она только сейчас заметила, что в комнате кроме нее есть кто-то еще.

— Там написано, — тихо ответила она. Голос у нее был тихий, из тех голосов, к которым надо прислушиваться, чтобы понять, что говорит собеседник..

— Я знаю, что там написано, — строго сказал Кузин. — Я хочу услышать это от вас лично. Будьте любезны, назовите себя.

Ему приходилось допрашивать этих, из бывших, и он по опыту знал, что обращения: потрудитесь, будьте любезны, не изволите ли — действуют на них безотказно. Не ожидают такого от рабоче-крестьянского оперативника, теряются.

Арестованная пожала плечами.

— Пожалуйста. Иванова-Васильева Надежда Владимировна.

— Это ваши настоящие имя и фамилия?

— Нет.

Ну, кажется, пошло дело!

— Каковы же ваши истинные фамилия, имя и отчество?

— Романова Мария Николаевна.

Вот те на!

— Вы утверждаете, что являетесь дочерью бывшего царя Николая Второго?

— Да. Я дочь Николая Александровича Романова, государя императора…

— Позвольте, — торопливо перебил ее Кузя, невольно подстраиваясь под ее манеру изъясняться. — Но на следствии в Ялте вы утверждали, что вы — Анастасия Николаевна Романова, младшая дочь Николая?

Она пожала плечами.

— Пусть будет Анастасия, мне все равно.

— Зато мне не все равно! — Кузя занервничал. Начнется сейчас морока! — На предварительном следствии вы заявили, что являетесь княжной Анастасией. Сейчас вы утверждаете, что вы княжна Мария. Так вы кто?

Женщина подняла на него полные тоски глаза.

— Молодой человек…

— Я вам не «молодой человек», а — «гражданин следователь». Потрудитесь обращаться по форме.

Иванова-Васильева кивнула:

— Все время забываю! — и продолжила — я больше десятка лет перехожу из тюрьмы в тюрьму. Когда говорят «провел полжизни в тюрьме», имеют в виду просто долгое заключение. У меня не долгое заключение. Я на самом деле провела полжизни в тюрьме. И я прекрасно знаю, что говорить, а чего не говорить на допросах, понимаете? Когда я увидела, что этот в Ялте хочет, чтобы я оказалась Анастасией, я и назвалась ею. Он сам говорил, что перед допросом прочел в газетах очередное сообщение о самозванке из Берлина, и пожелал, чтобы у него тоже была своя собственная Анастасия. Поэтому я ей для него и стала.

— А на самом деле вы кто? — изумленно спросил Кузин.

— А вы действительно хотите это знать? — устало и как-то безнадежно спросила женщина.

— Не только хочу, а и обязан. Итак, ваше настоящее имя.

Она близоруко прищурилась, всматриваясь в его лицо, как бы спрашивая саму себя: поверить этому или не поверить? И Кузин почувствовал: не поверила.

— Мое настоящее имя Романова, Анастасия Николаевна, дочь бывшего царя.

— Дата и место рождения? — Кузин решил не давить на нее сейчас, сделать вид, что принимает все сказанное за чистую монету. Простое дело становилось вовсе не простым, но это даже радовало. Будет интересно. Черт, кто же она такая, на самом-то деле?

— 18 июня 1901 года, Петергоф, — без запинки отчеканила женщина. Ей тридцать три года? А на сколько лет Мария была старше Анастасии? Если правильно помню, то на два года. Или больше? Нет, ровно на два. Значит, если вглядеться, то она примерно и выглядит на свои 36–37. Хотя, с другой стороны, полжизни по тюрьмам… Удивительно, что она вообще хоть как-то выглядит.

— Последнее место жительства?

— Город Ялта, ул. Войкова, дом 3, квартира 23.

— С какой целью прибыли в Ялту?

Она снова с тоской посмотрела на него.

— Вы знаете, я ужасно устала. Я прекрасно понимаю, зачем чуть не на каждом допросе мне задают одни и те же вопросы, это такое психологическое давление. Но можно обойтись без этого, пожалуйста? У вас в деле все написано.

— Я знаю, что там написано, — сухо ответил Кузин. Не хватало еще, чтобы она ему диктовала что спрашивать, а что — нет. — Я хочу, чтобы вы это мне сами сказали, а потом собственноручно расписались. Если вы такая опытная заключенная, то должны знать, что внизу каждого протокола есть место для вашей подписи, и текст там гласит: «С моих слов записано верно». Понимаете? С ваших слов, а не с моих. Так что потрудитесь отвечать на мои вопросы. Итак, я повторяю: как вы оказались в Ялте?

Она вздохнула и тусклым голосом начала:

— В ноябре прошлого года я освободилась из Соловецкого лагеря особого назначения…

— За что отбывали срок?

Она пожала плечами.

— Честно говоря, понятия не имею. Там предъявляли какие-то обвинения, но я ничего не поняла. Вот вы сейчас меня допрашиваете, вы меня в чем-то обвинить хотите?

— Во-первых, вопросы здесь задаю я. Ваше дело на них отвечать. Во-вторых, не хочу обвинить, и не собираюсь даже. Я хочу выяснить истину, только и всего. Это моя работа. Теперь понятно?

— Понятно. И в чем же меня обвиняют?

— Вас пока ни в чем не обвиняют. Пока что идет следствие, если вы, как вы говорите, провели полжизни в тюрьмах, то должны бы знать разницу. Пока вы только подозреваемая.

— Пусть подозреваемая. Но в чем?

— Знаете, — усмехнулся Кузин. — Это вы меня, похоже, допрашиваете, а должно быть наоборот. Я вам сейчас отвечу, и мы продолжим допрос. Вас подозревают в организации преступной группы с целью побега за границу.

— Помилуйте, гражданин следователь, разве это преступление?

— Преступление. И хватит вопросов! Иначе я прикажу отвести вас обратно в камеру, и будете сидеть, пока снова не позову. А дел у меня много, сидеть придется долго, так что не тратьте время. Ни мое, ни свое. Я спрашиваю, с какой целью прибыли в Ялту?

— Я хотела, наконец, воссоединиться с моими родственниками.

— Какими родственниками, где они живут?

— У меня родная тетя в Англии, двоюродная сестра….

— Как зовут вашу тетю?

— Ксения Александровна, папина родная сестра, — удивленно ответила женщина, как будто это было само собой разумеющимся. — Еще одна тетя — в Дании, Ольга Александровна, другая папина сестра. У меня еще и в Париже родственники есть: моя кузина с мужем, Юсуповы, Ирина и Феликс… Ну, там, правда, сложно все.

«Ничего себе!»

— То есть, вы продолжаете утверждать, что являетесь младшей дочерью царя Николая Второго — Анастасией?

— Я же сказала: пусть будет Анастасия.

— А я повторяю: не пусть будет, а?..

— Анастасия, — обреченно сказала она.

Кузин записал: «Анастасия». Все колебания — Мария — не Мария, Анастасия — не Анастасия — он решил в протокол не вносить. Лишняя путаница и много лишних вопросов от начальства.