Он быстро переоделся, ругая себя за то, что явился на бал. Он знал о предстоящем бале за несколько недель, но не собирался на нем присутствовать. Обычно Адриан терпеть не мог подобных сборищ, но когда он заглянул к Кейсу и ему сказали, что все на балу, он не раздумывал. Он, черт побери, хотел видеть только ее. Он не мог предположить, что она будет там с кем-нибудь другим, тем более с Клеем Хардингом.
Адриан вспомнил о пари и выругал себя за то, что заключил его. Если бы в тот день он не был таким чертовски усталым…
Таким же усталым, каким он был сейчас. Но он хотел заглянуть в госпиталь и узнать, как дела у Терренса. По прибытии в Нассау он проследил, чтобы Терренса доставили в маленький местный госпиталь, и там он услышал приговор врачей: скорее всего Терренсу придется ампутировать левую ногу. Адриан утешил раненого, с которым плавал вместе целый год, и заверил его, что даст ему достаточно денег для того, чтобы в Англии тот смог открыть таверну. Это было мечтой Терренса, и теперь эта мечта должна была осуществиться, но за это пришлось заплатить дорогой ценой.
Адриан заглянул в госпиталь. Терренсу дали морфий, и он уснул. Несколько минут Адриан постоял у постели больного, потом молча выругался. Однажды один из его приятелей-капитанов сравнил рейсы сквозь блокаду с ездой верхом на молнии. На этот раз молния опалила ездока.
Он покинул госпиталь и направился к стоявшему у причала «Призраку», который уже начали разгружать. Утром прибудут корабли с товарами из Англии, Франции, Испании. Все эти товары предназначены для снабжения голодного Юга. Адриана интересовало, когда прибудет пушка.
Корабль был освещен, и значительная часть команды была еще на борту. Он заглянул в свою каюту и извлек из нее разгневанного Сократа. Потом разыскал Вейда.
— Как Терренс? — спросил у него первый помощник.
— Врач говорит, что скорей всего он потеряет ногу. Я просил врача подождать несколько дней, и он согласился, но при первых признаках инфекции он ее ампутирует.
— Нам нужно взять еще двух человек в команду.
— Я знаю.
— С этим проблем не будет. В Нассау нет ни одного моряка, который не хотел бы служить у вас.
— Даже после того, как у меня один человек убит, а другой покалечен?
В вопросе чувствовалась горечь.
— Не вините себя, капитан. Нам просто очень не повезло.
— Мне не следовало отправляться в рейс в это время.
В задумчивости прислонившись к дымовой трубе, Адриан почему-то подумал о том, какой странной была эта труба. Созданная специально для корабля, предназначенного для рейсов сквозь блокаду, труба была съемной и вместе с коротенькими мачтами должна была сделать силуэт корабля как можно менее заметным.
Он окинул взором весь свой забитый грузами корабль, скользнул взглядом от того места, где была уже замыта пролитая кровь, к расколотым поручням. Их починят в ближайшие несколько дней. Но ногу Терренса так легко не починишь, и Джона Грина не воскресишь.
Вейд молчал. Он давно служил с Адрианом. Сначала он был вторым помощником на торговом судне, где Адриан был первым помощником. Потом он последовал за Адрианом и принял участие в его опасных рейсах, став его первым помощником. Он доверял Адриану, как никому другому. Глядя на измученное лицо капитана, Вейд подумал: он оттого так доверял Адриану, что никто из тех, с кем ему приходилось плавать, так не заботился о своей команде.
И все же это был странный капитан. Он всех их держал на определенном расстоянии. Вся команда любила его. Он часто пил вместе с ними и подшучивал над отдельными членами команды, но всегда какая-то часть его души оставалась запретной для них, и туда он не пускал никого.
Так было и теперь.
И Вейд знал, что он ничем не может изменить настроение капитана.
— Завтра я начну подыскивать новых людей, — сказал он. Адриан кивнул.
— Я отберу несколько кандидатов, — продолжал Вейд.
Окончательное решение Адриан всегда принимал сам. Непременным условием было, чтобы все двадцать четыре члена команды легко ладили с друг другом в напряженные часы смертельной опасности.
Адриан снова только кивнул и Вейд ушел, понимая, что ничем не может его утешить.
Несколько минут спустя Вейд наблюдал, как его капитан, слегка сутулясь, вместе с Сократом спускался по сходням. Вейд подумал, что у капитана много друзей, он легко сходится с людьми, держится всегда непринужденно… и все же иногда кажется, что Адриан Кэбот лорд Риджли — самый одинокий человек из тех, кого он когда-либо встречал.
Когда Клей привез ее домой после танцев, Лорен чувствовала себя на удивление опустошенной.
То прекрасное ощущение, когда она казалась себе Золушкой из волшебной сказки, исчезло. Вначале она наслаждалась балом, как новым ярким приключением, но с уходом Адриана она почувствовала себя одинокой на этом балу.
Она вспомнила о том, как в его глазах появилось разочарование, когда он понял, что она пришла на бал с Клеем Хардингом. Ей была невыносима мысль о том, что он разочаровался в ней. У нее было ощущение, что она потеряла нечто очень важное.
Конечно, это было странно. Он был ее врагом. Ее послали сюда, чтобы она предала его. Он убил ее брата. Он способствовал продолжению войны. Он был угрозой всему, во что она верила.
И все же ее мучили сомнения. Красивый, загадочный, временами нежный мужчина, который, вероятно, спас ей жизнь и уж определенно спас ее добродетель, и тот человек, которого мистер Филлипс изображал ей как беспринципного авантюриста, наживающегося на войне, — это были разные люди, они никак не могли быть одним и тем же человеком.
Второго из них она ненавидела. Первому же она отдала свое сердце по прошествии всего лишь нескольких дней. По прошествии нескольких часов на том волшебном берегу, образ которого ее преследовал.
Этого не могло быть, но все именно так и было. Его разочарование в ней причинило ей боль… никогда еще мнение другого человека не было для нее так важно.
Ларри! Как мне следует поступить? Что я могу сделать?
Но ответа не последовало. И никогда не последует. Как никогда не будет любовно глядящих на нее дразнящих глаз. Никогда он больше не скажет:
— Кнопка, ты все сделаешь правильно. Как всегда.
На следующее утро Клей Хардинг первым делом заглянул в магазин Кейса. Он не вполне разобрался в том, что произошло минувшим вечером, но был уверен, что произошло что-то неладное, и ему не хотелось верить, что именно короткое появление Адриана тому причиной. Но после ухода Адриана что-то угасло в Лорен Брэдли.
Войдя в магазин Джереми, Клей больше обрадовался Лорен, чем ее дяде. Но радость его угасла, когда ему не удалось увидеть в ее глазах того света, который сиял в них минувшим вечером, пока она танцевала с Адрианом.
