коснулось высшего сословия, аристократы и пальцем пошевелить не хотели. Но война делает своё дело, и пришло время, что на защиту своих государств были призваны самые сильные воины, в их числе были и Герцог Западного государства Адриан Уилтшир и Герцог Восточного государства Джинхо Мин, которым по велению своих государей пришлось стать заклятыми врагами на поле битвы…. Но ничто не вечно под луной…
Ни Адриан, ни Джинхо не желали этой бессмысленной войны, но они отважно вели свои войска на поле боя во имя своего Короля: без страха, без боли, без упрёков и предупреждений. И вот оно — поле битвы: кровавое, зловонное, наполненное страхом и отчаянием, а на противоположной стороне — враг. И именно тут их свела судьба: сильнейших из сильнейших.
Началась ожесточённая битва: грохот металла, стоны, скрежет зубов, реки крови; войска таяли, силы иссякали.
И вот два военнокомандующих стоят друг против друга на остывших телах врагов и сотоварищей, скрестив мечи. Бой затянулся, но как и в любой битве есть победитель и проигравший, так и в этом сражении победителем стал Джинхо: его меч смиренно покоился на твёрдом плече Адриана, предсмертными словами которого были: «Когда закончится это бессмысленное кровопролитие, моя маленькая дочь объединит наши государства… Я верю в это… Ведь она точная копия своей покойной матери».
Герцог Мин, который сам считал, что война бессмысленна, прекрасно понимая чувства Адриана и не желая оставлять девочку осиротевшей, убрал свой меч, ведь его самого дома ждала жена и пятилетний Юнги.
Так началась многолетняя крепкая дружба. Им понадобился год, чтобы заключить мирный договор двух держав и прекратить эту войну. И до сей поры мало кто знает об их дружеских отношениях: Герцога Западного государства Адриана Уилтшир и Герцога Восточного государства Джинхо Мина.
А теперь Уилтшир просит помощи у друга, чтобы уберечь дочь, не разжигая войны.
Герцог всегда боялся потерять дочь, а сейчас эти чувства усилились в сотню раз и сводили с ума, поэтому он приказал всем, кто знал об отравлении дочери, молчать, чтобы не ранить юное сердце Аделисии.
Под его подозрение в отравлении дочери попали двое: Пак Чимин и Пенелопа Элфорд. Он считал, что они могли быть в сговоре: первый подарил ядовитые цветы, а вторая подсыпала что-то в лекарство, чтобы состояние Аделисии только ухудшалось. Но Уилтшир также не исключал того, что возможно замешан и другой человек, находящийся в тени.
Если бы отравление произошло в Западном государстве, то он с лëгкостью бы нашёл отравителя: с его властью и связями — это пустяк, но не в Восточном государстве. Ему легко обвинить дочь графа Элфорда, и начать расследование, но обвинить Принца Восточного государства в покушении на убийство слишком рискованно и грозит конфликтом держав с последующей войной. Поэтому он попросил о помощи своего друга, тем более все его обвинения — это всего лишь догадки, и остаётся только рассчитывать на единственного человека, который может помочь — Джинхо.
* * *
Я согласилась на все требования доктора: принимала отвары трав, пила лекарство, мне делали уколы, и спустя двое суток температура начала спадать, а через две недели мне разрешили выходить на улицу.
Я гуляла в одиночестве по саду: стыдно признаться, но за эти две недели мне надоели одни и те же лица, я хотела отдохнуть. Несмотря на холодную, пасмурную погоду, я радовалась прогулкам, как маленький ребёнок, и шла быстрыми шагами, разминая свои ослабшие мышцы, но резко остановилась, чтобы посмотреть на небо, где с криком пролетала стая лебедей — завораживающее зрелище. Я смотрела в след улетающим птицам, когда меня прервал знакомый ласковый голос:
— Зима уже близко…
Я повернула голову на голос, чтобы увидеть того, кто прервал моё одиночество, и увидела, что с широкой улыбкой меня приветствует Юнги:
— Здравствуй! — немного с опозданием ко мне пришло осознание, — Юнги, что ты тут делаешь?
— Я приехал по делам, и твой отец пригласил остановиться у вас…
— Вот как… А мне никто ничего не говорил… Давно ты тут?
Мне было немного неловко из-за того, что я должным образом не встретила его, но Юнги, кажется, нисколько не волновался по этому поводу.
— Вчера приехал, у Вас очень красиво, — он смотрел на улетающих лебедей, которые мелькали тёмными точками, затем посмотрел мне в глаза прожигающим взглядом, — как ты себя чувствуешь?
— Уже намного лучше, — было тяжело смотреть в его тёмные проницательные глаза, и я отвела взгляд, — хочешь я покажу тебе поместье?
— С удовольствием!
Юнги взял мою руку и положил себе на предплечье: так под руку мы гуляли на свежем воздухе почти два часа, пока я окончательно не замёрзла. Время, которое мы провели вместе за интересной дружеской беседой, было очень приятным: нам всегда есть о чем поговорить, и наши взгляды на многие вещи очень схожи, и все эти два часа мы болтали без умолку и много смеялись — это было как бальзам на душу после, практически, месяца, проведенного взаперти.
Юнги проводил меня до моей временной комнаты и сказал, чтобы я срочно легла под одеяло с грелками, иначе я снова заболею. И как же я могу отказать ему, когда он смотрит на меня с такой милой улыбкой? Как только мы оказались в комнате, я быстро нырнула под одеяло, где меня уже ждали готовые грелки, поэтому согрелась в считанные минуты.
До ужина оставалось пару часов, и я решила написать письмо Марте. Я рассказала ей о своём самочувствии, о том, как долго я шла на поправку, и как встретила Юнги в нашем саду. Конечно, я спросила о её самочувствии и попросила передать юной Принцессе привет.
Мне пришлось множество раз переписывать письмо, потому что, как оказалось, за время болезни я разучилась держать перо в руках и работать с чернилами: буквы выходили кривые, строчки шли то вверх, то вниз, а несколько страниц я вообще испортила каплями чернил, которые непослушно капали с пера. Сидя на мягком стуле, я перечитывала готовое письмо и радовалась, что, наконец, у меня получилось его написать. Как раз когда письмо было аккуратно заклеено в конверт и готово к отправке, ко мне постучал дворецкий и пригласил пройти в столовую на ужин.
За ужином мы с Юнги весело и оживлённо разговаривали, иногда к нашей беседе присоединялся отец, но несмотря на это весь вечер было ощущение некого напряжения, будто что-то таинственное витало в воздухе. Также я заметила, что некоторые слуги как-то странно поглядывают на меня: может быть это из-за моей первой и долгой болезни? Или
