— Ты сбежал от нас на перевале. И пришёл слишком поздно, чтобы предупредить других детей. И много врёшь — это я уже знаю. Твой жалкий голосок оскорбляет язык теблоров. И режет мне уши.
Нижеземец улыбнулся:
— Очень жаль. Лучше подумай ещё разок, воин. Ибо лишь я стою между тобой и смертью. Если, конечно, ты не умрёшь сначала от ран. Вы, теблоры, разумеется, народ необычайно крепкий, о чём, к собственному ужасу, только что вынуждены были припомнить мои товарищи. На губах у тебя нет кровавой пены: это хороший знак — и поразительный, ведь у вас по четыре лёгких, а у нас лишь по два.
Появился новый человек и тут же громогласно обратился к татуированному нижеземцу, в ответ тот лишь пожал плечами.
— Карса Орлонг из племени уридов, — провозгласил он, — сейчас солдаты спустятся, чтобы привязать верёвки к твоим рукам и ногам и вытянуть тебя наверх. Похоже, ты лежишь на останках городского комиссионера. Это несколько умерило гнев толпы снаружи, поскольку его не слишком любили. Если хочешь жить, я бы советовал не сопротивляться и не пугать и без того встревоженных добровольцев нашего… кхм, предводителя.
Карса смотрел, как четверых солдат медленно спустили на верёвках в подвал. Он не шевельнулся, когда дети грубо связали его запястья, лодыжки и предплечья, поскольку — если говорить честно — был попросту не способен шевелиться.
Солдат быстро вытащили обратно, затем верёвки натянулись и поволокли Карсу наверх. Он видел, как треснувшая доска медленно выходит из груди. Она вонзилась высоко, сразу над правой лопаткой, прошила мускулы и вышла чуть правее ключицы. Когда кол вышел из раны, боль одолела предводителя уридов.
Пощёчина привела его в чувство. Карса открыл глаза. Он лежал на полу склада, со всех сторон над ним маячили лица. Все одновременно что-то говорили теблору на своём писклявом, визгливом наречии, и хотя он не мог понять ни слова, в голосах звучала неприкрытая ненависть, поэтому Карса понял, что его проклинают во имя всех нижеземских богов, духов и прогнивших предков. Эта мысль порадовала предводителя уридов, и он улыбнулся.
Солдаты отшатнулись, все как один.
Татуированный нижеземец, который и отвесил Карсе пощёчину, сидел на корточках рядом с теблором.
— Худов дух, — проворчал он. — Неужто все уриды такие, как ты? Или ты — тот, о ком говорили жрецы? Тот, кто вошёл в их сны, будто Рыцарь самого Худа? А-а, ладно, это, наверное, не важно, поскольку их страхи явно были необоснованны. Только посмотри. Полумёртвый, полгорода только и хочет, что спустить шкуру живьём с тебя и твоего дружка — не осталось ни одной семьи, которой из-за вас не придётся надевать траур. И ты возьмёшь мир за горло? Вряд ли; да тебе понадобится удача самих Опоннов, чтобы пережить следующий час.
Наконечник сломанной стрелы при падении вошёл глубже, врезался в кость лопатки. На полу под Карсой растекалась лужа крови.
Началась суматоха. Явился новый нижеземец — высокий по меркам своего народа, худой, с жестоким, сморщенным от солнца и ветра лицом. Он был облачён в блестящие одежды, тёмно-синие, с хитроумными узорами, вышитыми по кайме золотой нитью. Охранник долго ему что-то втолковывал, хотя сам пришелец ничего не говорил и выражение его лица не менялось. Когда охранник закончил, новоприбывший кивнул, взмахнул рукой и отвернулся.
Охранник вновь посмотрел на Карсу:
— Это был мастер Сильгар, человек, на которого я чаще всего работаю. Он полагает, что ты оправишься от своих ран, Карса Орлонг, и потому приготовил для тебя… своего рода урок.
Нижеземец выпрямился и что-то сказал стражникам. Последовала короткая перепалка, которая закончилась тем, что один из солдат равнодушно пожал плечами.
Люди снова взялись за руки и ноги Карсы — по двое на каждую — с трудом подняли теблора и понесли к дверям склада.
Кровь из ран текла уже не так обильно, боль отступила перед глухой апатией. Предводитель уридов смотрел в голубое небо, пока солдаты волокли его на главную улицу, со всех сторон ревела толпа. Нижеземцы опустили теблора на землю, прислонили к колесу телеги, и Карса увидел перед собой Байрота Гилда.
Того привязали к заметно большему колесу, которое, в свою очередь, опиралось на деревянные подпорки. На могучем воине не было живого места. Кто-то вогнал копьё ему в рот так, что остриё вышло под левым ухом, раздробив челюсть — среди разорванной плоти тускло блестели осколки кости. Обломки арбалетных стрел торчали по всему торсу урида.
Но Байрот встретил Карсу острым, осмысленным взглядом.
На улице толпились горожане, которых сдерживал кордон солдат. В воздухе звенели крики и проклятья, которые то и дело перекрывали горестные вопли.
Охранник остановился между Карсой и Байротом, на его лице застыло издевательски задумчивое выражение. Затем повернулся к Карсе:
— Твой приятель ничего нам не желает рассказывать об уридах. Мы хотим знать, сколько у вас воинов, сколько деревень и где они находятся. Мы хотим побольше узнать и о фалидах, о которых говорят, что они равны вам в боевой ярости. Но он молчит.
Карса оскалил зубы:
— Я, Карса Орлонг, призываю вас послать тысячу ваших воинов на войну с уридами. Ни один не вернётся, а трофеи останутся с нами. Пошлите хоть две тысячи. Разницы не будет.
Охранник улыбнулся:
— Так ты ответишь на наши вопросы, Карса Орлонг?
— Да, ибо эти слова ничего вам не дадут…
— Великолепно.
Охранник взмахнул рукой. Какой-то нижеземец шагнул к Байроту Гилду, обнажая меч.
Байрот попытался насмешливо ухмыльнуться Карсе. Он зарычал, изуродованная глотка выбросила слова, которые Карса, тем не менее, понял: «Веди меня, предводитель!»
Сверкнул меч. Впился в шею Байрота Гилда. Хлынула кровь, и голова могучего воина откинулась, затем покатилась с плеч и упала на землю с глухим стуком.
Горожане разразились диким, злорадным рёвом.
Охранник приблизился к Карсе:
— Рад слышать, что ты окажешь нам содействие. Это позволит тебе сохранить жизнь. Мастер Сильгар внесёт тебя в своё стадо рабов, как только ты расскажешь всё, что знаешь. Но не думаю, что ты окажешься на озере вместе с сунидами. Боюсь, не судьба тебе тянуть сети, Карса Орлонг. — Нижеземец обернулся к подошедшему солдату в тяжёлых доспехах. — А вот и малазанский капитан. Не повезло тебе, Карса Орлонг: свой набег ты назначил на день, когда в город прибыла рота малазанских солдат по пути в Беттрис. Теперь, если капитан не возражает, начнём допрос?
В рабские ямы — две глубокие траншеи под полом большого склада у озера — вела покрытая плесенью лестница под закрытым крышкой люком. С одной стороны сейчас находились лишь полдюжины нижеземцев, которых приковали к длинному бревну, протянувшемуся по всей длине ямы, но пустые оковы ждали возвращения рыбаков-сунидов. В другой траншее держали больных и умирающих. Измождённые нижеземцы валялись в собственных испражнениях, некоторые стонали, другие молчали и не шевелились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
