После первой встречи с Хоги я почти год провел в Дублине. Благодаря своим коллегам из библиотеки «Тринити колледжа» я изучил промышленное прошлое Ирландии. В конце 1600-х годов Ирландия — британская колония — чуть не стала лидером в производстве шерстяных тканей, ведущей отрасли того времени. Этому способствовали искусные ремесленники-католики с континента. Английские производители шерстяных тканей, которые в это время были заняты борьбой с флорентийским шерстяным производством, не могли позволить себе уступить конкурентное преимущество Ирландии. Они направили петицию английскому королю с просьбой запретить экспорт шерстяных тканей из Ирландии, и тот удовлетворил их просьбу в 1699 году.
Это случилось еще до появления теории торговли Рикардо, так что всем было ясно, что, уничтожив промышленный сектор Ирландии и тем самым вынудив ее посылать в Англию необработанную шерсть, Англия обрекала Ирландию на бедность. Оправдывая свой поступок, Англия ссылалась на то, что европейские страны аналогичным образом поступали со своими колониями. Помните английского экономиста Джона Кэри, который предлагал ввести смертную казнь за экспорт сырьевых товаров? Он был одним из тех, кто способствовал запрету на экспорт ирландских шерстяных тканей. При этом он использовал экономическую метафору, принятую в то время, — человеческое тело. Кэри утверждал, что Англия — это голова тела Содружества, а Ирландия — всего лишь его конечность. В случае если конфликт возникает между частями тела общего блага, как считал он, интересы головы должны ставиться выше интересов конечностей. Это решение, конечно, было встречено в Ирландии с пессимизмом. Декан «Тринити колледжа» Джон Хели-Хатчинсон (1724–1794) даже написал книгу о том, как коммерческие ограничения 1600-х годов ввергли Ирландию в бедность. Книга называлась «Коммерческие ограничения Ирландии, описанные в письмах благородному лорду». Она была опубликована анонимно и сразу же приговорена к сожжению. Это была последняя книга, которая пострадала за крамольные идеи.
В Америке XIX века ирландские иммигранты с готовностью поддерживали «американскую систему мануфактур», систему защиты, которая позволяла США индустриализоваться. Они помнили, как у Ирландии была отнята ее промышленность, и не хотели, чтобы Англия проделала то же с их новой страной. Надо сказать, что в те времена Англия действительно более 100 лет выступала против индустриализации Америки, но это было все равно, что запрещать Силиконовой долине экспортировать электронику в 1990-е годы. В 1699 году Ирландии запретили эмулировать Англию; в 1980 она отомстила, освоив то, чему суждено было стать ведущей мировой технологией на несколько десятилетий вперед, — информационные технологии. Благодаря этому в стране произошел бум производительности, поднявший зарплаты в стране выше английских. Возможно, я придаю этому событию слишком большое значение, но мне видится нечто героическое в истории о том, как колониальной Ирландии в 1699 году не дали использовать важнейшую технологию того времени (производство шерстяной ткани) и как 300 лет спустя она отомстила, преуспев в главных технологиях нашего времени — информационных.
IV. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ: АРГУМЕНТЫ «ЗА», ОНИ ЖЕ «ПРОТИВ»
Известно, что не сначала примитивные народы улучшают свои обычаи, а потом открывают полезные виды хозяйственной деятельности, а наоборот.
Иоганн Якоб Мейен, немецкий экономист. 1769
Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий производства и бесконечным облегчением средств сообщения вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские нации.
Карл Маркс, Фридрих Энгельс. «Манифест коммунистической партии». 1848
Глобализация, в понимании мировых финансовых организаций, Всемирного банка и МВФ, — это стремительная интеграция богатых и бедных стран в плане торговли и инвестиций. Существует множество аргументов в защиту глобальной свободной торговли и интеграции. Некоторые из этих аргументов касаются культуры (например, что свободная торговля создает контакты и понимание между разными народами и культурами), но большая их часть относится к сфере экономики. Спору нет, если проводить экономическую интеграцию правильным путем и с правильной скоростью, она поможет бедным и богатым странам улучшить экономическое и социальное положение. Проблема только в том, как выбрать время для проведения глобализации.
Лучшие аргументы как в пользу глобализации, так и против нее, лежат в области производства. Производство товаров и услуг часто происходит в условиях существенной возрастающей отдачи от масштаба производства (экономии на масштабах производства): чем больше рынок и чем больше товаров и услуг мы потребляем, тем дешевле обходится производство единицы этих товаров и услуг. В этом явлении содержится огромный потенциал, способный увеличить благосостояние всего человечества. Чтобы построить завод по производству жизненно необходимого лекарства, нужны сотни миллионов долларов. Чем большим будет объем продаж, по которому в итоге распределятся фиксированные издержки, тем дешевле обойдется это лекарство каждому отдельному человеку.
Другой мощный аргумент в защиту свободной торговли — это технологический прогресс и инновации, продукты новых знаний. На большем рынке издержки по производству инноваций и по техническому прогрессу распределяются между большим количеством потребителей, так что инновации и технические улучшения способны достичь каждого отдельного гражданина мира быстрее и дешевле. Чем больше рынок, тем больше он может породить инноваций. Если бы Томас Эдисон и Билл Гейтс работали на маленьких рынках (например, в Исландии, где меньше 300 тыс. жителей), эта книга, вероятно, печаталась бы на машинке и при свете керосиновой лампы.
Третий аргумент — это синергия и кластерные эффекты. Новые знания не только расту, как грибы после дождя, там, где несколько компаний, не обязательно конкурирующих друг с другом, работают в едином комплексе; как мы видели на примере Нидерландов, мощная синергия рождается также между компаниями, работающими в разных сферах. Один из важнейших случаев синергии в истории человечества — между обрабатывающей промышленностью и сельским хозяйством. При глобальной экономике каждая страна могла бы развить собственные кластеры (их также называют блоками развития и полюсами роста), в которых компании росли и процветали так, как не могли бы расти и процветать по отдельности. Опять же, чем больший рынок складывается в результате экономической интеграции, тем он обеспечит большее разделение труда, специализацию и большие знания.
Все эти факторы способны принести выгоду каждому из нас, причем в роли как производителя, так и потребителя. Объединившись, эти факторы могут обеспечить рост зарплат, появление новых и /или дешевых товаров и услуг; именно им обязаны своим богатством некоторые страны.
Эти факторы — масштаб, технический прогресс и синергия — работают вместе, в тесной связи друг с другом, усиливал друг друга. Хотя в теории это совершенно разные явления; на практике возрастающую отдачу и технологический прогресс зачастую трудно разделить[117]. Технологии, которые сегодня используются при создании автомобилей, невозможно было использовать на небольших автомобильных заводах столетней давности. Огромная производительность, которой добился Генри Форд, была результатом большого объема его производства. Форд понимал: чтобы заработать, надо собрать столько машин, чтобы простые люди — такие как его собственные работники — смогли их покупать. Он нашел простое решение. Однажды январским днем 1914 года он удвоил зарплаты работникам своего завода: они стали получать 5 долл. в день. Таким образом, он не просто повысил покупательную способность работников, учитывая монотонность работы на конвейере, он обеспечил завод стабильной рабочей силой. Однако ключевой момент заключается в том, что барьеры на входе, созданные сочетанием технического прогресса (инноваций) и экономии на масштабах (возрастающей отдачи), сделали возможным огромный скачок в номинальных зарплатах конкретной индустрии, в то время как цены на автомобили продолжали падать.
Зачастую для технологического прогресса и роста отдачи бывает необходима стандартизация: от той, которую средневековые города-государства провели в отношении мер и весов, до той, которая сегодня применяется в отношении железнодорожных путей или мобильных телефонов. Стандартизация — необходимое условие для создания сетевых эффектов, благодаря которым рождается разновидность возрастающей отдачи (чем больше пользователей у сети, тем больше потенциальных преимуществ каждого отдельного пользователя). Возьмем для примера телефон. Если телефонной связью владеет только один человек, она бесполезна, ведь чтобы с кем-то разговаривать, нужен хотя бы еще один пользователь сети. Поэтому чем больше сеть, тем она полезней. Любая экономия на масштабах (включая экономию от диверсификации производства и сетевые эффекты) зависит от синергии, которая создается в таких сетевых системах. Университеты — также важная часть новаторских систем. Учебные процессы, происходящие там, где инновации, растущая отдача и синергический /кластерный эффект встречаются и работают вместе, составляют суть экономического развития, которое сделало обширные части мира богатыми и благополучными. Сегодня эта идея нашла выражение в понятии тройной спирали, т. е. связи между промышленностью, государством и университетским сектором.
