так повеселило?
Я все-таки забираю у него оставшийся кусок и продолжаю есть самостоятельно, потому что кормить меня из рук — это уже как-то слишком. Мне на сегодня потрясений достаточно, я еще от предыдущего не отошла. Нет, это как я вообще могла настолько потерять контроль? Некоторое время мы едим в полной тишине. Я снова погружаюсь в свои размышления, когда Марк нарушает возникшее молчание.
— Есь, я даже на расстоянии слышу, как громко ты думаешь.
Я доедаю остатки своей порции, отодвигаю тарелку, перевожу взгляд на Марка. Он сначала смотри на меня пристально, а потом, приподнявшись, пододвигает стул ближе ко мне, и тянет на себя мой.
— Нужно убрать со стола, — я делаю попутку встать, но мне не позволяют. Марк хватает меня за руку и опускает обратно на стул и прежде, чем я усеваю хоть как-то среагировать, поднимает руку и касается уголка моих губ.
— Чумазик, — заключает, улыбаясь. Наклоняется ближе, а я не двигаюсь, не пытаюсь отстраниться, вообще ничего не делаю. Словно завороженная смотрю на его губы. На губы, которые еще недавно так бесцеремонно меня целовали, на губы, которые целовала я.
Смотрю, и не могу взгляда отвести. И мне стыдно самой себе признать в том, что мне хочется повторить. Это странно, нелогично и, наверное, бесконечно глупо. Так вообще не должно быть и я не должна была допускать подобного. А я допустила, вот так просто поддалась необъяснимому совершенно соблазну.
Я ведь не сопротивлялась даже, сама хотела и Марк прав, как бы мне ни хотелось отрицать очевидное, — мне понравилось. Понравилось его целовать, понравилось его касаться. Наверное, я могла бы свалить все на простую физиологию, на инстинкты, природу в конце концов, но дело в том, что раньше со мной ничего подобного не случалось. После бесцеремонных приставаний Кости во мне и вовсе любое прикосновение вызывало приступ стойкой неприязни, словно защитная реакция включалась.
А Марк — это что-то необъяснимое, не поддающееся логике.
— Ты такая смешная, Еська, когда напряженно думаешь. Расслабься, Есь, ты слишком сильно грузишься, — он шепчет почти у самых губ, костяшками пальцев проводит по моей скуле.
— А дальше что?
— Дальше? — удивленно.
— Да, дальше. Что будет дальше? Зачем все это, к чему? — я понимаю, что задаю совершено бессвязные вопросы и, наверное, выгляжу сейчас убого, но его близость, его теплое дыхание не дают мне сосредоточиться, собрать мысли в кучу.
— Что ты хочешь от меня услышать, Есь? — в его голосе вновь проскальзывают стальные нотки. За этот короткий период нашего знакомства я научилась улавливать малейшие изменения в его настроении.
— Правду, — отвечаю, упрямо глядя ему в глаза.
— Правду? — он усмехается. — Боюсь она тебе не понравится.
Его слова на меня словно ушат с ледяной водой действуют. Я в миг прихожу в себя, мысли проясняются, выстраиваясь в цепочку.
— Ты чего побледнела, Есь? — Марк хмурится, сводит к переносице темные брови. — Прекрати, я ничего такого не имел в виду, но правду я тебе не расскажу… пока.
— Почему?
— Потому что ты еще не готова, считай, что ты мне просто нравишься, — он подмигивает убирает руку с моего лица и, отодвинув стул, поднимается из-за стола. — Пойдем отдыхать, Есь.
— Надо убрать со стола, — Господи, ну какой стол. Что я несу?
— Завтра уберем, Есь, я чего-то сегодня устал.
Немного посидев, я поднимаюсь со своего стула, Марк же тем временем покидает кухню. Я плетусь следом, прокручивая мысленно его слова, гашу свет на кухне и выхожу в коридор.
Нравлюсь? Бред какой-то. Не бывает так. Опустив глаза, полностью увлеченная собственными размышлениями, я не замечаю, что Марк остановился и впечатываюсь в грудь парня, моментально оказываясь в его ручищах.
Прижатая к горячей, обнаженной груди парня, я некоторое время просто стою, словно в ступор впавшая. Да и признаться честно, мне не хочется вырываться.
— Со мной ляжешь? — спрашивает неожиданно, я даже теряюсь.
— Ч…чего?
— А что? Мне понравилось, — я узнаю этот тон, Марк вновь надо мною подтрунивает. А я буквально ощущаю, как вспыхивают мои щеки, и как бешено начинает колотиться сердце в груди.
Тук. Тук. Тук.
— Нет, — качаю головой, не слишком убедительно выходит.
— Нет?
— Нет. Я к себе пойду.
— Ну к себе, так к себе.
Он отпускает меня также неожиданно, как схватил.
— Ну тогда заранее желаю доброй ночи, — и он просто уходит. Разворачивается и скрывается за дверью своей комнаты.
Это вообще, что такое сейчас было?
Глупо моргая, я стою посреди широкого коридора, не решаясь двигаться с места. Отмереть мне удается лишь спустя несколько секунда, когда, окончательно убедившись в том, что Марк не собирается возвращаться, я выдыхаю громко и ничего не понимая направляюсь к «своей» комнате.
Вхожу в спальню и ловлю себя на мысли, что злюсь. Вот так просто и необъяснимо. И ведь даже не понимаю на что злюсь. То ли на себя, за то, что такая глупая и где-то глубоко внутри надеялась, что он вернется. То ли на него, за то, что просто взял и ушел. Вот так развернулся и ушел, оставив меня в полном недоумении.
Господи, ну какой бред. Это что же, меня серьезно задело его «доброй ночи»?
Отмахнувшись от навязчивых, глупых мыслей, подхожу к кровати, сажусь на край и достаю из кармана штанов телефон. Словно дожидаясь этой самой минуты, телефон начинает вибрировать. Снимаю блокировку и, удивившись, открываю чат. Сегодня я больше сообщений не ждала. Да я вообще уже ничего не ждала.
Ежик в тумане 19:15
«Мышка, ты тут?»
Короткое сообщение вызывает у меня улыбку. Злость и обида на Марка отходят на второй план.
Серая мышь 19:16
«Ага»
Ежик в тумане 19:17
«Краткость — сестра таланта, да, Мышка?»
Серая мышь 19:17
«Вроде того)»
Ежик в тумане 19:18
«Мышка, ты на меня обиделась что ли?»
Серая мышь 19:19
«С чего ты взял?»
Нет, я не обиделась. Да и на что мне обижаться? Глупость. У него жизнь своя — реальная. В ней реальные, живые люди и это правильно. Я не могу требовать от него больше, чем он может дать. И права на обиды детские у меня нет.
Ежик в тумане 19:20
«Не знаю, показалось, наверное»
Серая мышь 19:20
«Наверное) Ты уже освободился?»
Ежик в тумане 19:21
«Да, Мышка, свободен, как ветер»
Серая мышь 19:17
«Это хорошо»
Отсылаю сообщение и чувствую, как внутри все сжимается. Переписка какая-то скупая получается, я просто не знаю, что еще написать. Было время, когда я строчила целые сочинения, а сейчас… Сейчас и пару строк и себя выдавить не могу.
Какое-то время телефон молчит. Следующее сообщение приходит лишь спустя долгие десять минут, в течение которых я несколько раз набираю и стираю текст.
Ежик в тумане 19:21
«Мышка, ну раз ты не обиделась, можно я задам тебе нескромный вопрос?»
Кошусь на экран, хмурюсь, а потом набираю ответ.
Серая мышь 19:20
«Можно, но не обещаю, что отвечу))»
Ежик в тумане 19:21
«Ты уж постарайся, Мышка. Я все же прочел твою книгу, ту часть, что уже дописана»
Вчитываюсь в строки и стискиваю челюсти. Господи, я, должно быть, была в состоянии измененного сознания, когда решила поделиться с ним своим маленьким хобби.
Серая мышь 19:20
«Не продолжай, мне уже стыдно, забудь об этом, пожалуйста»
Ежик в тумане 19:21
«Чего ты стыдишься, Мышка? Мне понравилось, особенно последняя глава»
Краснею с каждым прочитанным словом. Ну где были мои мозги? Как вообще можно было додуматься дать ему это читать. Боже, да я и думать забыла о том, что с ним настолько личным поделилась. И как мне только нечто подобное в голову пришло? Я тогда не думала, не предполагала даже, что он всерьез решит ее прочесть. С тех пор ведь столько времени прошло, он не вспоминал даже.
Серая мышь 19:20
«У тебя, кажется, был вопрос»
Ежик в тумане 19:21
«Я помню, Мышка, просто хотел тебя к нему подвести, но раз ты такая нетерпеливая мышка, скажи, ты когда-нибудь кончала, малыш?»
Я раз за разом перечитываю присланные строки, моргаю и снова перечитываю, не веря своим собственным глазам. Должно быть, у меня галлюцинации, иначе как объяснить то, что я вижу на экране собственного телефона?
Серьезно? Он серьезно это написал? Ежик? Написал мне?
***
Еся
Я не знаю, как долго таращусь на экран своего мобильника, раз за разом перечитывая последнее присланное сообщение. Читаю
