Компьютер запрашивает пароль. Сет пытается ввести имя жены Ласки, детей, домашней таксы. Их дни рождения. Дату годовщины их свадьбы. Доступ запрещен. От отчаянья он вводит "фальшбургер". Неверно. Попытаться-то стоило. Он идет в отдел Воды, где теперь работает Фиона. Он обходит стороной ее офис и идет к лифтам, нажимает кнопку этажа лабораторий. Шагая внутрь серебристой комнаты, он снимает свой красный шнурок и засовывает его в карман. Надевает на себя синий шнурок Фионы. Пытается не выглядеть подозрительным, когда выходит из лифта и подносит карту доступа Фионы ко входу в Лаборатории.
Лаборатории ― это гигантский склад со стеклянными стенами, заполненный армией ботаников в белых халатах. Прозрачные двери ведут к прилегающей фабрике, создавая впечатление, что это один огромный, чрезвычайно оживленный холл из стекла. На нем надет его собственный лабораторный халат, так что он в определенной мере сливается с толпой, но все еще чувствует себя так, будто над его головой висит стрелка-указатель, выдающая в нем нарушителя, в стиле Лас-Вегаса, яркая, как конфетка, и сияющая.
Он хватает маску и распыляет на руки мгновенные перчатки. Опуская голову и идя к задней части холла, мужчина мысленно делает по пути пометки. В воздухе витает графика: жидкие 3D дисплеи, анимированные круговые диаграммы, колеблющиеся столбики для кальция и магния. Инфографический рай.
Также вокруг него происходит стерилизация ультрафиолетом, водная озонация, деионизация, обратный осмос, смягчение воды и выдувное формование бутылок из суперстекла. Тикающий баннер над его головой сообщает ему, что это оборудование производит сто тысяч литров воды в час. Ему нужно взять образец, что значит, ему нужно попасть на фабрику. Он не знает, есть ли у Фионы такие права доступа, но он знает, что у него может больше не возникнуть такой возможности. Он поднимает карту к стеклянной двери…
В здании взвывает тревога, такая громкая, как будто раздается прямо в его голове. Блять! Он оглядывается вокруг, ожидая увидеть охранников с наручниками, готовых отправить его в Красную Тюрьму. Он не удивится, если у них есть веселенькие камеры всех цветов радуги где-то в глубинах здания.
Он спешно возращается к входу в Лаборатории, но за ним следуют белые "муравьи". Оглядываясь через плечо, он видит лица в масках и лишенные эмоций глаза, смотрящие в его направлении. Он бросается на выход, пытается сбежать от них, стягивает с себя маску, чтобы нормально дышать. Добирается до лифта и снова и снова нажимает кнопку вызова, бросает взгляд на лестницу и решает идти по ней. Срывает с себя шнурок Фионы.
Он взбегает вверх через три пролета лестницы до офисов "Цветов", делает шаг в коридор и начинает направляться к главному выходу из здания. Он потеет, тяжело дышит и задается вопросом, сможет ли добраться до выхода до того, как его застрелит один из охранников. Внезапно, целая толпа людей движется ему навстречу, как будто в отточенном хореографическом движении.
Впервые, Красные, Желтые, Зеленые и Синие безумно смешались без предубеждений. Как вибрирующие атомы, угрожающие высыпать из здания. Как будто само здание собирается изрыгнуть эту многоцветную мешанину на свои идеальные полы. «Радужная Блевотина», — думает Сет, удивленный странной фразой. Рабочие, кажется, озадачены тем, что он движется против потока. Рабочая пчелка летит в неверном направлении. Затем, он ощущает твердую руку на своей спине, оборачивается назад, ожидая увидеть охранника, но это Ласка, улыбающийся от уха до уха во всей своей толстогубой красе.
― Сет! ― произносит он, румяные щеки пылают.
― Я направлялся… ― говорит Сет, делая неопределенный жест рукой.
― Нет, нет, ― смеется Ласка, все еще крепко его держа, ― ты идешь не туда. Это была не пожарная тревога, это была гала-тревога.
Сет не имеет понятия, что тот имеет в виду, но позволяет Ласке повести его в поток рабочих "Фонтус". Рой пчел кажется радостным. Они собираются в главном конференц-зале, массивном пространстве, заполненном стеклянными экранами, голограммами, каскадными визуализациями, затаренными холодильниками. Люди передают напитки своим коллегам, шутят о том, что поймали членов команды Желтых за питьем напитков Зеленых, и наоборот. Единственным продуктом всеобщего потребления считается вода: любой имеет право пить любую из вод, свободный от вины. Все оживленно переговариваются и улыбаются, море ожидающих лиц.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как правило, общественные собрания заставляют Сета чувствовать себя некомфортно. Как будто он покупается на что-то, становится жертвой группового мышления, это как принудительная клизма "КулЭйд" для мозгов. Белая Ворона. Теперь, крайне взвинченный, вспотевший, он лавирует в угол и проглатывает таблетку "ТранИкс".
Он пытается найти глазами Фиону, но не видит ее. Да и вчера ее не видел. Толпа расступается перед пришедшим высоким, красивым мужчиной, как море перед Моисеем. Все умолкают. На нем надет приталенный черный костюм (дорогой), его волосы и борода только начали седеть. Широкие плечи и узкая талия, как у супергероя.
Сет сразу же узнает его по полученному от "Альба" инструктажу: Кристофер Уолден, основатель и генеральный директор "Фонтус", один из богатейших людей в Южной Африке, щедрый меценат. Как и у политиков, у него талант делать добрые дела на показ при любой возможности.
― Добрый день, мои любимые сотрудники.
Он сияет улыбкой. Его белые зубы ― центр внимания хихикающей толпы. Учитывая его внешность, можно ожидать, что он будет разговаривать с сильным американским акцентом, но его речь поставлена в одной из частных школ Йобурга. Он делает знак ассистенту, который нажимает на кнопку на пульте управления. Изображения неформальной тематики появляются на разрозненных экранах: мексиканский пейзаж из синих небес и жестяных крыш. Обычные фотографии, используемые для манипуляции: сопливые малыши с сухой, раздраженной кожей, собаки с выступающими ребрами, флажные ленты на чахлых изгородях.
― Это пригород в Тембалихле, всего в сорока километрах отсюда. Эти люди крайне нуждаются в нашей помощи. Они едва могут позволить себе основные продукты, такие как вода, хлеб и маис. Вчера до моего сведения дошло, что пара, оставшаяся там жить, уже пять лет пыталась завести ребенка. Наконец, им было даровано это чудо.
Он сделал паузу, и на главный проектор вышло изображение жизнерадостного малыша. Намазанные вазелином ямочки младенца вызывают хор умиления.
― Это Лерато. Вчера она была госпитализирована с симптомами холеры. Мне не нужно вам рассказывать, как опасна холера для маленького ребенка. Это произошло после того, как ее мать смешала смесь с серой водой из крана.
Толпа качает головой, щелкает языками.
― Она была в отчаянии. У нее закончились деньги на еду. У нее не оставалось выбора.
Он делает паузу, чтобы его сотрудники прочувствовали всю тяжесть положения.
― Но мы не будем стоять в стороне и не позволим этому случиться! ― заявляет он. ― Внизу находятся автобусы. Мы поедем навестить деревню Лерато, чтобы доставить гуманитарную помощь. Еду, парафин, одеяла и воду!
Комната взрывается аплодисментами и улюлюканьем.
― Вы готовы, "Фонтус"? ― выкрикивает он. Раздается волна одобрения. Глаза Уолдена сияют.
― Я вас не слышу! Я спросил, вы готовы, "Фонтус"?
― Да! — кричат все в комнате.
― Вперед, "Фонтус"! ― кричит он, выбросив кулак в воздух.
― Впереееед, "Фонтус"! ― кричит комната в ответ, и все направляются на выход.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})***
Кирстен принесла им кофейные напитки, для себя со сливками, чтобы притупить свою синестезию во время поездки в общественном такси: черный кофе с двойными сливками, экстра с сахарозаменителем для Кеке. И два пончика с ванилью и ксилитом размером с чайные блюдца.
― Ладно, леди, выкладывай, ― говорит Кеке, как только они втиснулись впереди. ― Куда мы едем, и как ты это нашла?
