с открытым ртом, не в состоянии подобрать слова. — Что… я не… как? Простите, он сказал… что? Просто час назад он… послал меня куда подальше… из агентства.
— Я не знаю, о чем вы говорили, но нас поставили перед фактом.
— Поставили перед фактом? А такое возможно?
— ЮЭЙ сотрудничает со множеством агентств и героев, поэтому мы иногда идем навстречу друг другу, выполняя некоторые просьбы. — Осмотревшись, словно желая убедиться, что никто не подслушает их разговор, мужчина мрачно продолжил: — Я не берусь рассуждать, почему в агентстве работал человек без лицензии, да еще, как выяснилось, родом из семьи якудза. Вы поставили и Старателя, и его агентство, да и комитет безопасности, если подумать, в отвратительное положение. Хотя, и ЮЭЙ тоже. Ведь мы запрашивали у вас поддержку, а вы…
— Да-да, я плохая, потому что родилась не там, происхождение предопределяет человека, — не сдержалась я, перебив собеседника. — То же мне говорил и Старатель. Что если я не сдам, это будет означать, что комиссия меня завалила и человек с низов не достоин быть героем… Поднимется кипишь.
— Кипишь в любом случае поднимется. Юристы Старателя легко подавят все вопросы, ведь с юридической стороны вы не были устроены, как герой. Но это неприятно.
Неприятно… а мне как было неприятно плясать под дудку Тодороки все эти годы. Только захотела сделать, как хочется мне, так сразу виноватая и неблагодарная.
— Но я верю, что люди с непростой судьбой способны достичь больших успехов, если они того сильно хотят. Для этого и существует ЮЭЙ — чтобы помогать людям ступить на путь героев.
— Вы хотели сказать «детям»? — уточнила с опаской я.
— В академии обучают базе, вы, как я понял, уже владеете ею. Как минимум должны, раз работали в геройском агентстве. Ситуация действительно сложная, и, возможно, школа бы отказала в просьбе Старателя. Но мы помним, что вы помогли нам во время нападения на лагерь. Хотя ваша сила и могла навредить ученикам.
— Да, это… — сжав кулаки, я тщетно пыталась скрыть обуявшее мною смятение. — Я сама не знала, на что способна.
— Старатель сказал, что ваша причуда не проста.
— Мягко говоря, — нахмурилась я. — Но я не уверена, что я могу о ней рассказывать.
— Придется. Он тоже не был рад этому, но без подробностей мы ничем не сможем помочь вам. Мы готовы сохранить в секрете любую информацию, дело и так щекотливое, как я понял.
— То есть Старатель вам ничего не сказал?
— Предоставил вам возможность поделиться.
Даже так. Пф. Радоваться мне или злиться? Или он просто скинул меня на голову ЮЭЙ, как проблему, от которой у него уже болела голова? Я ведь могу рассказать все как есть, упомянуть о сестре, обо всех издевательствах… ну да. И подставлю главным образом Шото. Проклятье! Это такая проверка что ли?
— Так… что мне делать? — замялась я, от неловкости потупив взгляд. — Я благодарна, что вы приняли ответственность за меня. Но в чем будет заключаться подготовка?
— До экзамена на лицензию несколько недель. Сейчас у учеников проходят экзамены. Учитывая вашу ситуацию, директор хочет, чтобы вы на этот период проживали на территории академии в общежитии. Взамен на помощь с подготовкой мы тоже хотим, чтобы вы нам помогли.
— Ладно, — несколько растерялась я. — Чем?
— Ассистирование с подготовкой учеников: на тренировках, во время занятий. Может, вы и не герой, но работали в агентстве и участвовали в операциях. Боевой опыт также важен. Вам будет предоставлена комната в учительском общежитии, выписан пропуск. В принципе, сможете свободно перемещаться по территории ЮЭЙ и выходить за ее пределы. Можно сказать, вы будете взяты на работу в качестве ассистента на срок до экзамена на временную лицензию на минимальный оклад. Спонсировать этот оклад будет агентство Старателя, поэтому…
Спонсировать… что? Аизава перечислял мои дальнейшие обязанности, засыпал информацией, словно диктор, читающий с табло, а в голове только и проносилось большими буквами «оклад». Это что, понижение? Ассистент учителя в школе? Работать с детьми? Они же не все такие адекватные, как Шото. Бляяяяять. Такое ты для меня наказание выбрал, да, Старатель?! СЕРЬЕЗНО?!
— И еще. — Особо мрачно произнес Аизава, заставив меня оторваться от туманных мыслей. — Ни в коем случае не представляйтесь своей фамилией. И не говорите об увольнении из агентства. Хотя… надо полагать, что Шото Тодороки в курсе?
— Да. Он в курсе.
— Ясно. — Взглянув на часы, мужчина вымученно вздохнул. — В общем, можете отправляться в общежитие и осмотреть свою комнату, комендант предупрежден. Назовитесь именем без фамилии.
— А есть смысл вообще скрывать фамилию? На экзамене же…
— Да, шумихи не избежать. Но мы бы хотели максимально отсрочить ее. Вряд ли удастся избежать и того, что узнают о вашей подготовке в ЮЭЙ. Но не распространяйтесь об этом. Учеников мы тоже о вас предупредим.
— От этого не возникнет больше вопросов?
— В каком направлении мы бы не двинулись — везде есть риски. — Констатировал Аизава. — Я освобожусь к шести часам. Подходите в кабинет класса 1-А к этому времени, обсудим дальнейшие действия. На этом пока все.
Под эгидой «что происходит?» прошел остальной день, едва я успела в принципе отыскать общежитие, как уже надо было бежать обратно. Чувствовала себя слепым котенком, которого тянули за шкирку в том или ином направлении. Потому что еще больший казус я испытала после вечернего разговора с учителями ЮЭЙ, на котором я чувствовала себя, как во время трибунала. Когда передо мной оказались две стопки книг, я замешкалась, полагая, что для сдачи на временную лицензию учить нужно не так много. И не ошиблась. Подвох крылся в другом.
— Слева материалы, которые нужно изучить для экзамена, — сообщил Аизава. — Справа же то, что нужно знать для работы в качестве ассистента.
Сказать, что я опешила при виде горы конспектов, промолчать и подавиться. Постаралась чересчур сильно не выражать удивление, хотя округлившиеся от ужаса глаза наверняка выдавали мой настрой.
Вечерело. Аудиторию заливал мягкий оранжевый свет, коридоры академии практически опустели, о чем свидетельствовала тишина. Обстановка располагала, но несмотря на это, мне хотелось паниковать, отказаться от идеи сдачи экзамена и спрятать голову в песок. Но вряд ли подобный поступок оценят по достоинству. Позориться перед одним учителем — некрасиво, а перед двумя уже страшно.
— Могу я узнать, к какому сроку это надо все… выучить? — осторожно уточнила я, переведя взгляд с мрачного Аизавы на леди Полночь.
— В идеале к завтра, — беззаботно улыбнулась женщина.
Что? Завтра? Вот это? ЧТО?!
— Я могу осмелиться сказать, что это звучит слегка нереально? — рискнула уточнить я.
— Сложного там ничего нет,
