Петрович Фандорин.
Мы пожали друг другу руки, господин Фандорин взял свой саквояж и мы пошли.
Я рассказал ему то, что следовало рассказать. Теперь и вы послушайте.
- Сегодня ночью убили Либера Горалика. Чтобы вы поняли, Либер Горалик в Брест-Литовске – это как у вас в Москве Высоцкий.
- К-кто?
- Вы не знаете Вульфа Высоцкого, который «Высоцкий и компания»?! Я думал, его в Москве каждая собака знает!
- А, вы про фирму, которая торгует китайским чаем? Я пью японский. – И нетерпеливо: - Обстоятельства убийства? Где обнаружен т-труп?
- Обстоятельства ужасные. В одной хорошей книге сказано: «Человек похож на столяра: тоже поживет-поживет, и помрет». Но помереть можно очень по-разному, и такой смерти, какой помер Либер Горалик, я никому не пожелаю. Горалик торгует тканями. И представьте себе, кто-то проткнул его насквозь аршином, которым отмеряют материю. Знаете, такая деревянная рейка с острым стальным концом, чтобы обрезать штуку ситца или шелка - если у вас, конечно, есть деньги на шелк.
- Насквозь? – спрашивает.
- Как курицу вертелом, клянусь вам! Пришпилили беднягу к полу! Либер Горалик был неприятный человек, но даже он такого конца не заслуживает. Если бы он помер от водянки, от заворота кишок или даже свернул себе шею, свалившись с лестницы, я бы ничего не сказал. Но никакой человек не заслуживает, чтобы его в канун субботы палкой протыкали в собственном доме! И что за еврей совершает убийство в такую ночь?
- А почему вы думаете, что убийца еврей?
Я понизил голос, потому что у нас в Брест-Литовске у прохожих очень большие уши.
- Если бы я думал, что убийца просто еврей, это было бы полбеды. Среди евреев тоже полно швали. Но ужас в том, что Либера мог убить только кто-то из домашних. Вы знаете, что такое «герметичное преступление»?
- Знаю.
На всякий случай объясню вам – вдруг вы не знаете? «Герметичное преступление» - это как если в комнате кто-то испортил воздух, и непонятно кто, но несомненно один из присутствующих.
- Так вот это преступление герметичнее некуда. На ночь Либер всегда запирает в доме двери и ставни, потому что на первом этаже лавка с товаром, а на втором этаже живет семья, и там тоже очень кое-чего есть, скоро сами увидите. Ни выйти, ни войти без ведома хозяина никто не мог. И вот утром старший приказчик Ханан Стефанович спускается вниз, в магазин, а там лежит Либер, и из Либера торчит аршин. Представляете?
- П-подробнее про устройство дома, пожалуйста.
Я остановился, поднял ветку и стал рисовать на земле. У нас не Москва, у нас асфальтов нету, очень удобно – если вам вдруг понадобится нарисовать что-нибудь веткой на грязи.
- Весь первый этаж там занимает лавка. Оттуда наверх ведут две лестницы, слева и справа, вот так и вот так. Одна на Синюю половину дома, другая на Розовую... Не спрашивайте, я сейчас сам объясню, только нарисую, где нашли Либера... Вот здесь его нашли, около прилавка. Теперь про две разноцветные половины. Либер Горалик и его супруга, ее зовут Лея, живут, то есть жили, как кошка с собакой или как наш царь с английской королевой. Лея – особа с характером, какого я вашей жене не пожелаю. Либер – как злой пес, которого держат на цепи и не кормят. Между собой они лет десять не разговаривают, если не считать разговором ругань. Живут каждый на своей половине и упаси боже друг к дружке не заходят. Там наверху между половинами дома и двери-то нет, ее кирпичом заложили. На мужниной стороне синие штофные обои, на женской половине – розовый шелк. А что не пошиковать, если ткани вот они, внизу на полках лежат?
- Значит, - уточняет Фандорин, - к месту убийства можно было попасть справа и слева, через две двери? Так. Теперь расскажите, кто находился минувшей ночью в доме.
- Четыре человека. На Розовой половине кроме Леи живет ихняя дочка Нетания. На Синей половине кроме покойника живет его сын Кальман, мишúгер каких поискать, и приказчик Ханан, который ведет все счета. А больше никого нет.
- Стало быть, физически совершить убийство могли только четыре ч-человека?
- Если вы про попасть ночью в лавку – то да. Но насчет физически я бы посомневался. Проткнуть насквозь такого упитанного человека, каким был Либер Горалик – это большая сила нужна.
- Или состояние аффекта. Вы ведь знаете, что в момент крайнего нервного возбуждения даже хрупкая женщина способна на м-мышечное усилие, многократно превышающее ее обычные возможности?
Я начал немножко сердиться, потому что, спрашивается, кто из нас Шерлок Холмс, а кто доктор Ватсон?
Говорю:
- Если вы намекаете, что Либера убила жена, то должен вас расстроить. Тут есть одна загвоздка, про которую я еще не успел вам сказать, потому что вы меня все время перебиваете.
- П-прошу извинить. У госпожи Горалик алиби?
- Вроде того. Либер боялся, не отправит ли его жена на тот свет – вот какая это женщина. И на всякий случай составил завещание. Если он, Либер, помрет не своей смертью – отравится грибами, или ни с того ни с сего стукнется головой, не говоря уж про убийство – его вдова не получит никакого наследства и пусть грызет себе локти вместо того, чтобы прыгать от радости.
Фандорин кивнул:
- Итак, алиби у госпожи Горалик нет, но нет и мотива. Вернее, есть антимотив. Так?
- Получается, что так. Лея Горалик – единственная, кого сразу хочется подозревать, потому что это не женщина, а тигр. Но она не такой глупый тигр, который захочет лишить себя наследства. А там ой есть чего лишиться! Дома, товары, Б-г знает сколько тыщ в банке.
Он спрашивает:
- Что собою представляют трое остальных обитателей дома – сын, приказчик и дочь? Кто из них подходит на роль убийцы?
- В том-то и дело, что никто! Мужчины не сказать, чтоб были очень мужчины. Сами увидите. Ханан – такая клецка в ермолке. Представить, что он валит хозяина на пол и протыкает аршином – на это у меня фантазии не хватает, а фантазия у меня очень хорошая. Горалик-младший, Кальман, квашня квашней и тому же мишúгер полоумный, но не из тех полоумных, которые буйные, а совсем наоборот. Плаксивый,
