— Ненавижу такие вопросы. Дориан только улыбнулся. И я попробовала ответить: — Ну, это с какой стороны посмотреть, у слова «принять» много значений. Если предположить, что кто-то уничтожил нашу армию и всю инфраструктуру… да, думаю, в какой-то степени мне бы пришлось это принять. Понравилось бы мне это? Смирилась бы я с этим? Наверняка, нет. Я бы не переставала бороться, чтобы отыскать способы изменить ситуацию.
— Тогда, ты возможно понимаешь, наше отношение к тому миру, в котором ты живешь.
— Да, но… почему не оставить все, как есть? Здешний мир такой прекрасный.
— Ты сама себе противоречишь.
— А если следовать твоей логике, то получается, что у нас вообще нет своего мира. Мы лишь оккупировали ваш старый.
— Для тебя это что-то меняет?
Я наблюдала за мерцающим пламенем одного из факелов.
— Нет. Наверное, нет. Не знаю. — Дориану удалось вызвать у меня сочувствие к джентри, и мне это совсем не нравилось. Я снова посмотрела на него. — Что произошло дальше? Стоит ли мне открыть охоту на этого Короля Шторма?
— Увы, нет. Он уже мертв. — Дориан мгновение разглядывал меня, и я никак не могла понять, почему он медлит. — Его убил Роланд Маркхэм.
Я подскочила.
— Что?
— Ты не знала об этом.
— Нет, конечно не знала. Я даже не слышала ни о каком Короле Шторма, пока ты мне не рассказал..
Мой ответ на мгновение вернул задумчивому Дориану его привычную шутливость.
— Ты меня удивляешь. Смерть Короля Шторма должна была стать наибольшим достижением в карьере Роланда Маркхэма. Как же ты могла не знать об этом? Разве он не твой отец?
— Мой отчим. Но он был моим наставником. — Я прокрутила в голове всю информацию. — Не знаю, почему он никогда мне об этом не рассказывал. А когда он убил его?
— Ммм… тринадцать лет назад. Может четырнадцать.
Примерно в это время Роланд начал обучать меня. Совпадение? Или же угроза вторжения Иномирцев испугала его настолько, что он пошел против желаний моей матери?
Я ничего не ответила, и Дориан продолжил:
— Так что, не удивительно, что у Роланда Маркхэма, здесь сложилась определенная репутация. Но до меня доходили слухи, что ты со своими убийствами, уже превзошла его.
— Вот только не надо делать из меня этакого кровожадного монстра.
— Предубеждение работает в обоих направлениях.
— Согласна, но ведь на самом деле всё не так. В большинстве случаев, я просто возвращаю нарушителей сюда.
— Все равно, совершенных тобой убийств достаточно, чтобы большинство гостей в зале боялись тебя.
— Ты же не поэтому рассказал мне эту историю.
— Верно, — Дориан наполнил бокал еще раз. — Ты храбрая, Евгения Маркхэм, смелая, сильная и красивая. Но твоя точка зрения об Ином Мире неверная. Тебе не понять нас. Мы не бесчинствуем как вы, потому что это озлобляет нашу природу. У всех наших поступков есть свои мотивы.
— Так же, как у меня есть причины поступать подобным образом. Я убиваю, не ради удовольствия.
— Да, я уже догадался, и понял твою точку зрения. Ты выбрала себе занятие из преданности к своему народу. Ты хочешь защищать их и наблюдать за тем как их жизнь становится лучше.
— И сейчас ты скажешь, что делаешь то же самое.
Дориан рассмеялся, звук был богатый и мелодичный.
— Что это, Евгения, неужели мы только что, на мгновение, пришли к взаимопониманию?
— Ты перестал называть меня Одиллией, — заметила я, уклоняясь от вопроса.
— Мы наедине. В этом нет никакого смысла.
— Понятно. А когда Король Шторма собирал армию и соратников… ты был в их числе?
Беззаботность Дориана испарилась.
— Да. Был. Одним из ближайших союзников, вообще-то.
— Если бы тебе выпал такой шанс, ты бы снова пошел с ним?
— Не раздумывая. Я бы отдал что угодно, чтобы увидеть свершение его планов. После его смерти появилось огромное количество пророчеств и предзнаменований, которые могут исполнится в будущем. Я внимательно слежу за всеми ними.
Я промолчала.
— О чем ты задумалась?
— Да вот, пытаюсь решить, стоит ли мне нарушить клятву гостеприимства и убить тебя.
К Дориану снова вернулось хорошее настроение.
— Ты и не представляешь, как я рад, что тебя задержали? Я уже забыл, когда в последний раз мне было так весело. Но ты не убьешь меня, по крайней мере, не сегодня и вовсе не из-за клятвы.
Я снова взглянула на него, и вдруг сама игриво улыбнулась.
— С чего ты так уверен?
— С того, что я честно рассказал о своих взглядах. Если бы я солгал, сказав, что мне плевать на человеческий мир или планы Короля Шторма, ты бы мне не поверила. Сказав правду, я проживу еще одну ночь. Может я тебе и не нравлюсь, но думаю, моя искренность заслуживает твоего уважения.
— Может и заслуживает. — Я снова погрузилась в молчание. Казалось, Дориан неспособен переварить мой ответ.
— О чем ты снова задумалась?
— О том, что ты очень похож на человека.
Мужчина склонился ко мне, слишком близко, чтобы чувствовать себя уютно.
— Мне следует быть польщенным или оскорбленным этим?
Я выдала вымученный смешок.
— Не знаю.
— У тебя очень красивая улыбка.
— Эй! Даже не начинай. Не хочу слушать твои откровенности или то, как я чудесно пахну.
Дориан откинулся в кресле.
— Как скажешь.
Я все еще не могла избавиться от видения полномасштабного вторжения.
— Значит, тебя многое связывало с Королем Шторма. А другие, они как и ты?
— Некоторые да, некоторые нет. Мэйвенн, королева Ивового царства, считает, что Король Шторма был воплощением зла. Она не присоединилась к нему, считая, что его план обречен на провал. Другие после смерти Шторма, отказались от его плана, полагая, что если это не смог сделать он, то уже никто не сможет. Но некоторые… точнее многие, до сих пор лелеют эту мечту. В том числе, и твой Король Эсон.
Я облегченно вздохнула.
— Ну наконец-то мы перейдем к делу.
— Если настаиваешь. Что ж. Я так понял, что ты хочешь забрать у него девочку.
— Да.
— И как ты собираешься это сделать? С помощью слуг и человека?
— Угу.
Теперь уже Дориан потерял дар речи.
— Да-да, мне известно, что это безумная затея, но ничего получше я не придумала.
— И поэтому ты пришла ко мне.
Я утвердительно кивнула, наконец-то в полной мере оценив дальновидность плана Волуциана. Если Дориан действительно способен разрушать замки, он будет очень ценным участником нашей спасательной миссии.
— Даже выслушав мою патриотическую историю о собственном народе, ты все равно почему-то продолжаешь думать, что я пойду против Эсона.
