– Ее следовало приструнить задолго до того, как это произошло! – рявкнул он. – Вы ездили с ней на прогулки и вели себя как две дикарки. Я думал, вы научите ее быть хорошей женой, но вместо этого она учит вас быть сорвиголовой!
Ида ахнула и прижала руку ко рту, как будто муж ударил ее. Поступок Махелт потряс ее и наполнил угрызениями совести и терзаниями. Что она сделала не так? Она всеми силами старалась облегчить жизнь девочки и считала, что они подружились. Разумеется, муж прав: приятно было смеяться, скакать на лошади и наслаждаться обществом бойкой молодой женщины, чего графине очень не хватало с тех пор, как ее дочери вышли замуж и уехали. Махелт развеяла тоску, но какой ценой?
– Это просто глупая выходка, детская проказа, – сказала Ида.
– Но она больше не ребенок и это не проказа! – На подбородке Роджера дернулся мускул. – Более того, это может оказаться опасным для всех нас. И Гуго ничуть не лучше. Он позволяет ей водить себя на поводке, как томящегося от любви дурачка, и пренебрегает своей обязанностью охотиться и вращаться в свете. Девочку необходимо занять делом – у нее слишком много свободного времени.
– Что вы собираетесь делать? – Иду подташнивало от страха. – Вы отправитесь за ней в погоню?
– Нет, – покачал головой граф. – Мне нужно знать, не кроется ли здесь нечто большее, прежде чем решить, но я приструню ее. Я не потерплю подобного неповиновения в собственном доме.
* * *
Когда Махелт спешилась у купеческого дома в предместье Эдмундсбери, Уилл, освещенный лунным светом, ожидал ее, чтобы поприветствовать. Девочка выдохнула его имя и повисла у брата на шее, плача от радости и облегчения. Уилл прижал ее к себе и крепко расцеловал в обе щеки.
– Я так рад тебя видеть! – Голос Уилла надломился от чувств. – Так рад, что ты пришла!
– Я никому и ничему не позволила бы себя остановить! – воскликнула Махелт, оглядев брата с головы до ног. Уилл уже был намного выше ее.
– Уверен, что никто бы не отважился, сестра! – невесело рассмеялся он. – Но я все равно сильно рисковал, попросив тебя о встрече.
– Мне наплевать! – Махелт выпятила подбородок. – Я проехала бы через преисподнюю, чтобы попасть сюда.
Они вошли в дом, теплый и хорошо обставленный. Уилл подвел Махелт к сиденью у очага и налил ей кубок горячего вина из кувшина, стоявшего рядом с углями.
– Я сказал Сэндфорду и Фицроберту, что у меня связь с юной леди. – Он взглянул исподлобья. – Чистая правда, но никто не подозревает, что эта леди – моя сестра. Они отправились куда-то выпить, чтобы обеспечить мне свободу действий.
– Но это же все равно твои тюремщики?
– Я сейчас не просто под их опекой, – с унылым видом пожал плечами Уилл. – Иоанн отослал меня на север подальше от отца… на время, по крайней мере. Он не хочет, чтобы мы плели заговоры при дворе. Отец Фицроберта – констебль Ньюкасла, где мне придется жить. По правде говоря, я только рад покинуть королевскую свиту. – Глубокие морщины вдруг избороздили его лоб. – Ты ничего не знаешь. Это все равно что пытаться выжить в загоне, полном голодных крыс. Некоторые наемники Иоанна… – Уилл осекся и сглотнул. – Я не хочу об этом говорить.
Махелт потягивала вино, но тепло не достигало ледяного комка страха внутри ее.
– А что с папой и Ричардом?
– С Ричардом все хорошо. Есть в нем нечто такое, благодаря чему ему все нипочем. Его постоянно дразнят из-за рыжих волос и размеров, но он не обращает внимания. Наш отец… – Губы Уилла дернулись. – Он тоже не обращает внимания, но какой ценой? На любое унижение, которому его подвергает Иоанн, отец отвечает улыбкой или спокойным взглядом, но оскорбления и вероломство, должно быть, разрывают ему сердце, просто он не подает вида. Я не в силах этого выносить. А что касается происходящего в Ирландии, помоги нам Господь! – Он залпом опустошил свой кубок и налил еще.
Махелт сжала кулаки при мысли о том, что ее любимого отца травят подобным образом. Всерьез думать об Ирландии она не смела, опасаясь превратиться в разъяренную гарпию.
– Кроме того, наша мать снова носит ребенка, – добавил Уилл. – Отец говорит, он должен появиться на свет в начале весны. Родители хотели, чтобы хотя бы один из нас родился в Ирландии.
Махелт потрясенно взглянула на брата и задумалась, сколько еще должно на них свалиться, прежде чем все рухнет. Весть о беременности обычно повод для радости, но мысль о том, что мать снова в тягости – а это уже девятая ее беременность – и при этом в Ирландии совсем одна, лишь усилила беспокойство.
– У меня кое-что есть для тебя, – помедлив, сказал Уилл. Он достал из-под рубашки сложенный в несколько раз кусок пергамента.
– Что это?
Уилл украдкой огляделся и протянул бумагу сестре:
– Письмо от короля об отправке солдат в Ирландию. В нем указана численность войск и имена кастелянов, которых он посылает туда, – инструкции для его агентов.
У Махелт свело живот.
– Где ты его раздобыл? – прошептала она.
– Одному из гонцов Фицроберта хватило ума, выходя помочиться, оставить мешок с письмами без присмотра. Я не смею оставить его у себя, поскольку мои вещи могут обыскать, но ты можешь найти способ передать его нашей матери и Жану Д’Эрли, которым оно будет очень полезно. Никому его не показывай, иначе нас ждет гибель. Я не знаю, кому еще доверять, и не могу оставить его у себя.
Махелт задрожала при его словах, но собрала всю решимость и засунула письмо в кармашек на поясе.
– Не волнуйся, – сказала она, скрывая страх за уверенностью. – Я справлюсь. Я напишу маме и передам его как можно скорее.
Уилл предложил Махелт поесть, она нехотя пощипала корку хлеба и ломтик сыра, но страх отбил всякий голод. Письмо и понимание того, что ей нельзя было являться сюда, не шли у девочки из головы.
– Мне пора. – Она поспешно допила вино. – Граф запретил мне видеться с тобой, и если он узнает, что я сбежала… – Она не договорила.
– Понимаю, – решительно кивнул Уилл. – Роджер Биго весьма неуступчив. А твой муж?
Махелт покраснела:
– Гуго в отъезде, охотится в лесу Тетфорда. Он ничего не знает. – Она потеребила торчащую нитку на плаще. – Мне с ним весело, и он умеет глубоко мыслить. Гуго не такой закоснелый, как его отец.
– Ты можешь на него положиться?
Махелт встала и покраснела еще сильнее.
– Я не стала бы рассказывать об этом Гуго, – ответила она, – но я ему доверяю…
Девочка еще раз обняла Уилла и крепко прижалась к нему, впитывая тепло и близость родного человека, не желая отпускать его.
– Береги себя, а я буду молиться о скорой встрече. Не переживай из-за письма. У меня оно в безопасности.
– Я больше не вспоминаю, каково было дома, – глухо произнес Уилл в капюшон ее плаща. – Не смею, чтобы не раскиснуть. Кто знает, суждено ли мне вернуться домой и суждено ли тебе… Ах, я слишком много болтаю. Иди, Матти, и сделай, что сможешь. – Он поцеловал ее в висок и в щеку.
