– Ага, – поддакиваю иногда впопад, а иногда совсем нет, при этом пялясь в экран своего мобильного. Пальцы бегают по экрану. Я строчу бессмысленные сообщения несуществующему в реальном мире пользователю.
Такая себе переписка с собой же. Себя я назвала Артем.
Яркое доказательство моего отчаянья.
– Если сама не справишься – сходи к помощнице Заревича. У него умненькая девочка. Опыт большой. Она тебе поможет. Вы знакомы?
Вскипаю внутри, стучу по экрану еще активней. Улыбаюсь как будто своей переписке. А стоящему посреди моей приемной Тарнавскому достается незаинтересованное:
– Угу…
В кабинете повисает тишина. Ее разбавляет стук моих укрепленных гель-лаком ногтей.
Сердце при этом стучит еще быстрее. В горле. Изнутри разрывает обида, отчаянье.
Я ночами лью горькие слезы. А днями… Вот это.
Хихикаю, отправляя себе же очередную абракадарбу.
Слышу вопросительно-удивленное:
– Юль, это что?
Это оно, ваша честь. Это оно.
Поднимаю глаза.
Тарнавский смотрит на меня, хорошо скрывая раздражение. Его руки уперты в бока. Брови сведены. Я получаю свою маленькую сатисфакцию.
Неприятно чувствовать себя второстепенным барахлом, правда же?
Мне в жизни не было так плохо, как после его приезда и нашего спонтанного секса.
Я онемела от тупой боли. Я выслушала «просьбу» и покорно согласилась ее исполнить. Я даже уже ее исполнила. Там было не сложно. Передать кое-что Смолину.
Можно было попросить и сразу после минета. Я бы сделала и без оргазма. Но… Мой новый хозяин всячески показывает, что он более щедрый. Не только бабками. Весь отдается.
Пока ненависть и отвращение не начали сочиться из глаз, сбиваю их, моргая.
Со вздохом откладываю мобильный и встаю с рабочего места.
Я хочу довести до бешенства его, а не себя. Я правда хочу сделать ему еще хуже.
А пока подхожу, игриво оглядываюсь на дверь, потом – смотрю снизу-вверх в его глаза. Включаю куклу. Выключаю себя.
– Ты что-то говорил? Прости. Я отвлеклась.
Приподнимаюсь на носочки и целую в плотно сжатые губы.
Ты злишься? Как жаль…
Глажу его плечи. Оторвавшись, снова смотрю в карие глаза. Свои силой мысли делаю прозрачными. Виноватыми. Вздыхаю и тянусь еще раз к губам.
Мужские уже мягче.
Ну и правильно. Тебе тоже особо нельзя на меня злиться, зай. Помни об этом.
– Повтори, пожалуйста, – корчу из себя покорную. Мне как бы не сложно признать свою глупость. Вину. Перепросить. Перепослушать.
Хотя я прекрасно все услышала с первого раза. Свою официальную работу я тоже должна исполнять.
– Я сказал, что мне нужно изучить практику ВС по недействительности решений собрания учасников ООО. Перенос. Нарушение процедуры уведомления. Последствия. Если нужна будет помощь – сходи к Заревичу. У него помощница толковая. Она…
Игриво дую губы и хмурю брови:
– А у тебя, что ли, помощница не толковая? – пытаюсь пробить дыру в наверняка дорогущем судейском пиджаке, елозя по нему указательным пальцем. Хотя на самом деле, уже не нуждаюсь в его похвале. И не потому, что самооценка взлетела до небес. Наоборот. Лежит разбитая вдребезги где-то под диваном. Я сгребла туда осколки. Он даже не заметил.
А сейчас тянется к моему лицу и нежно гладит щеку. Я убеждаю себя, что ничего не чувствую.
Искренняя Юля истекает внутри кровью. Мне ее очень жаль, но демон нас правда предупреждал.
– У меня лучшая. Но ей тоже может быть нужна помощь.
Тарнавский улыбается привычно тепло. Я совсем ему не верю.
Тянется к моему лицу губами. Подставляю щеку. Прикрываю свое нежелание принимать его поцелуи трезвомыслящим:
– Зайдут сейчас, Слав…
Бью по плечу и отхожу.
Мои пальцем делают: «но-но» в воздухе, он ловит меня за выставленную вперед руку, впечатывает в себя и все же целует.
Я считаю.
Счет помогает.
Веду по губам ладонью. Он смеется.
Ну смейся. Смейся, Слав. Пока смейся.
Возвращаюсь к своему столу, поворачиваюсь к нему спиной и начинаю перекладывать документы. Жду, что он вернется к себе, но он стоит. А меня изнутри разрывает вселенская обида.
Я знаю, что раскручивать нужно медленно. Он тоже действовал постепенно. Довел мое доверие к себе до сотки. Теперь уже я учусь у лучших, но иногда сбоит.
Из-за переизбытка злости, которая начала клокотать, снова тянусь за телефоном. Открываю тот же диалог с собой. Улыбаюсь отсутствующим входящим. Откуда им взяться?
Тишину кабинета опять заполняет стук ногтей по экрану.
Блокирую со щелчком. Оглядываюсь.
– Слав…
– М? – Он спрашивает тут же. Смотрит в глаза. Я надеюсь, в моих читается что-то нетипичное. Я репетировала перед зеркалом, как должен выглядеть человек, пытающийся скрыть эмоции. Делаю вид, что еле борюсь с улыбкой. Губы дергаются. Я их осаждаю.
Мужской взгляд становится на несколько тонов темнее. А еще внимательней.
Пока этого достаточно. Супер.
– Пообещай, что злиться не будешь…
Удивление Славы я улавливаю в воздухе. Просто потому, что до сих пор обманываю себя, что отлично его знаю. Визуально он не меняется.
Смотрит и ждет.
Я откладываю мобильный, разворачиваюсь и прокашливаюсь.
– Мы с Лизой помирились, – вру. Мы со Смолиной как не общались, так и не общаемся. Только теперь она даже донимать меня перестала. То ли отчаялась. То ли обиделась окончательно.
По-ху-ю.
– Ты рада?
Улыбаюсь и быстро-быстро киваю. Выставлять тебя на посмешище – очень рада. Хотя и тут вру. Мне плохо и я хочу сделать тебе еще хуже.
– Мы договаривались сегодня вечером, что я к тебе. Но…
Слава уже хмурится. К моему горлу подкатывает тошнота.
Что, снова нужно мотивировать меня перед очередным заданием? Не парься. Я и так исполню…
– Я к Лизе хочу поехать. С ночевкой.
Меня туда никто не звал. А даже если бы да – я в жизни не согласилась бы. Но Славе вру.
Он сжимает губы. Не нравится? Да почему?
– Смолин в городе?
От вопроса отмахиваюсь, как от надоевшей мухи.
– Да Лиза говорила, у него там любовница какая-то. Он дома не ночует.
Выдаю еще одну свою заготовку. Запоздало думаю: а вдруг он наоборот был бы не против, чтобы мы с его врагом пересеклись?
Не подумала ты, Юлька. Надо думать лучше!
Прячу эмоции глубоко-глубоко. Смотрю в глаза мужчины, делая вид, что меня не тошнит от необходимости у него отпрашиваться.
– Пожалуйста, Слав…
Он закрывает глаза. Вздыхает и трет лоб.
Открыв их, смотрит серьезно:
– Писать мне. Окей?
Улыбаюсь во все тридцать два и хлопаю в ладоши. Имитирую счастье, как могу.
– Я очень рада, что мы с Лизой…
– Я тоже. Рад. Если тебе так лучше. Только осторожной будь.
Послушно киваю. Хватаю телефон и строчу.
Судья наконец-то сдвигается с места в сторону своего кабинета.
Берется за ручку. Я вдогонку бросаю:
– Слав, а еще…
Оглядывается.
– Денежку… Дашь мне? Чуть-чуть, – складываю пальцами в воздухе махонькую стопочку. Розовею для виду.
На самом деле, с его деньгами мне хочется сделать одно: сжечь на одном костре с моими чувствами. Но для моей игры это важно.
– Сколько, Юль?
Вздыхаю и увожу взгляд в сторону.
– Я хочу Лизе подарок купить. Не знаю, сколько…
Так и стою – потупив глаза, – пока судья отсчитывает.
Сам подходит, сам протягивает. Мы снова сжимаем стопку с двух сторон. Я вынужденно поднимаю взгляд. Держу оборону.
– Спасибо, – благодарю сипло. Голос первым начинает слабеть.
Деньги мне даются под условие:
– Только без глупостей, Юль. Хорошо? Волноваться я не хочу.
Киваю и кладу их под телефон. Подыгрывая мне, он вспыхивает и вибрирует. Я не знаю, кто это, но Тарнавский смотрит вниз. Я тоже.
Видно только, что это уведомление из инстаграма. Хорошо.
Судейский взгляд возвращается к моему лицу. Я улыбаюсь.
– Я тебе доверяю, Юль. Договорились?
