Рогнеда вздрогнула, обернулась. Узнав Ульяна, облегченно привалилась к стене.
— Пришел. Я уж думала, что не дождусь тебя. Думала, что испужался.
— Не из пугливых я.
— Оно и видно. Как схорониться-то сумел?
— Не о том речь! — Ульян обнял Рогнеду, попытался притянуть к себе. — Соскучился я по тебе, Рогня. Извелся весь.
— Оттого и Софье такие слова про меня наговорил? — Рогнеда уперлась руками в грудь Ульяна. — Аль не было того?
— Было. Но зло тогда окутало мой разум, потому и наговорил тебе такое. Думал, старая ведьма не передаст тебе, а она, значит, передала.
— Не говори о ней так. Померла она, погибла от рук душегуба, который и меня чуть жизни не лишил.
— Это как?
— А вот так. Долго рассказывать… Ты скажи-ка лучше: как там дедка мой?
— Представился он две седмицы назад. Перед смертью все тебя звал.
Рогнеда почувствовала, как из глаз, смешиваясь с дождем, скатились две слезинки. Она их слизнула, ощутив во рту солоноватый привкус.
— Жалко дедусю… Единственный близкий мне человек.. — И добавила чуть слышно: — Был.
— А я?
— Ну, и ты, конечно.
Помолчали. Ульян спросил:
— Как там у боярина? Не забижает?
— Бывает по-всякому… Много чего за это время произошло.
— Ты расскажи. Ночь длинная. Все равно мне до утра отсюда хода нет.
И Рогнеда рассказала. Все или почти все. Про все свои злоключения, утаив только про золото, решив до времени не тревожить Ульяна.
— Он снасильничал тебя? — не удержался, спросил юноша.
Рогнеда поблагодарила Бога, что на дворе ночь, и Ульян не видит ее пунцовых щек.
— Ты мне разве муж, чтоб про такое спрашивать? — ответила дерзко и сама пожалела.
— Так и не чужой вроде, — обидно произнес Ульян. После паузы зло добавил: — Убью я его! Подкараулю где не то и прирежу. Али дом подпалю.
— Как же ты его прирежешь? — Рогнеда провела ладонью по мокрой щеке Ульяна. — Он же боярин, вокруг него всегда не менее ста человек воинов, да люда всякого. Замыслишь худое, он сразу прознает. Тут и жизнь твоя оборвется.
— Это мы еще посмотрим! — зло сказал Ульян. Схватил руки Рогнеды, прижал к себе. — Давай сбежим! Прямо сейчас. Перемахнем через забор и — айда в лес. Пересидим пару деньков и дальше двинем. Найдем такое место, где нас никто не найдет, а уж тем более боярин твой.
— А дальше что?
— Жить будем.
— И ты простишь меня? — она вскинула голову, пытаясь в темноте различить его глаза.
— Прощу, — через мгновение ответил он, и запинка эта о многом поведала Рогнеде.
«Не простит!!!» — подумала, а вслух сказала:
— Нет, Ульян. Сыщет он нас везде, где бы мы ни укрылись. Разделилась моя жизнь на две половинки и их уже не склеишь.
Опять помолчали. Дождик прекратился, и только редкие капли срывались с крыши амбара.
— Скажи, Ульян, ты для меня все сделаешь? Все, что ни попрошу?
— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь?
— Послушай… Но вначале поклянись, что никому не расскажешь то, что я тебе сейчас поведаю. Если проронишь хоть словцо, то не знаю как ты, а я умру. О том знаю точно.
— А что за тайна эта?
— Ты поклянись вначале, а потом узнаешь.
— Клянусь матерью-землей и небом синим; ветром вольным и богами древними. Клянусь родителями моими, что пусть покарает меня гром небесный, если обмолвлюсь я о том, что узнаю от тебя… Довольна?
— Да. Страшная клятва, и преступить ее ты не должен.
Рогнеда притянула голову Ульяна к себе и на ушко, полушепотом поведала о боярском золоте, спрятанном глубоко под землей, аккурат под самым домом. Ульян слушал, затаив дыхание, не зная: верить или нет.
— Много того золота? — спросил, когда Рогнеда поведала все, что знала.
— Тихо… Много, Ульяша, много. Нам по гроб жизни хватило бы, и детишкам нашим осталось.
— Детишкам?
— Да, Ульяша. — Рогнеда приблизила к нему лицо, и Ульян увидел, как в темноте блестят у девушки глаза. — Наказать его хочу. Много он мне зла причинил, и хочу я отплатить ему тем же. Страшнее смерти самой лютой будет, если это золото у него пропадет. И ты, Ульяша, придумаешь, как то золото умыкнуть.
С тех самых пор, как узрела богатства несметные, не давало оно покоя Рогнеде. И заодно — боярина наказать, хоть и был тот с ней ласков и незлобив, и из лап чудовища свирепого, — по всему выходило, тоже он спас. Но не могла простить ему молодость свою загубленную. Не могла и не хотела. Оттого и позвала Ульяна, чтоб помог он ей.
— Ты ж сама мне только толковала, что с боярином рядом всегда народу полно. Что к нему даже не подступиться, — наконец проговорил Ульян.
— Я не предлагаю тебе на него нападать. Боярина не будет еще несколько дней, а ход к схрону знаю только я одна. И знаю, где ключи он прячет. Боится, видно, с собой возить, чтоб не потерять, вот и держит в доме. А я ненароком подглядела.
— Ну и задала ты мне задачу, Рогнеда… — Ульян почесал в затылке.
— Только знай, что более никто о том знать не должен. Сам голову ломай да не медли — боярин вскорости вернуться должен.
— Клятву давал не просто так и слово свое помню. Пораскину умишком… Когда увидимся вновь?
— Завтра к вечеру. А теперь пора мне. Схватятся еще ненароком — шуму будет много. То нам не с руки! — Рогнеда потуже запахнула короткую епанчу, поднялась на цыпочки, легонько коснулась губами щеки Ульяна. — Прощевай.
И растаяла в ночи.
Ульян потер щеку, еще ощущая легкое прикосновение девичьих губ, и нырнул в противоположную сторону. До утра оставалось не так и много.
Рогнеда прошмыгнула к себе, скинула епанчу, сапожки, залезла под одеяло и замерла. Закрыла глаза, попыталась заснуть, но сон не шел. Услышала, как за приоткрытыми ставнями на дворе забарабанили крупные капли по деревянной мостовой. Сквозь шум дождя послышался далекий собачий лай. Подумала, что там, в ночи, прячется Ульян, дожидаясь утра, чтобы выбраться с подворья.
— Господи!!! Помоги ему укрыться!!! Найдут его, и меня смертушка не минует, — прошептала едва слышно. — Он — единственная моя надежа. Доверить больше некому тайну сию.
Мысль наказать боярина родилась внезапно, когда гуляла по двору. За все ее страхи и унижения должен ответить он — Василий Колычев. Хоть и спас от смерти неминучей, но лучше бы умерла она. Жить больше невмоготу с таким грехом в душе! Хоть и ласков он с нею, и нежен, но не люб, а девичьему сердцу не прикажешь. Помнит она еще те мгновения, когда брал ее силой. Опосля она смирилась, но злоба осталась и искала выхода. Сейчас нашла, и Ульян должен ей помочь. Трудное дело, почти невыполнимое, но Бог поможет, не оставит своей десницей. С тем и уснула.
