Читаем без скачивания Город может спать спокойно - Николай Томан

Нет, нет, не думать лучше! Все прочь из головы, кроме этого чертова «неприступного» моста!

Там, в нашем тылу, ему помогли решить трудную задачу его друзья: Бурсов и Огинский. Особенно Огинский.

И Азаров вспоминает, как ломали они головы над этим в штабе инженерных войск армии. Никто из них не знал, как выйти из положения. И вдруг Огинский напомнил Бурсову:

«А ведь мы прислали вам отличный мостовой батальон из резерва инженерных войск фронта. Батальон Героя Советского Союза Онучина. Вспомните-ка, как он навел мост через Студеную?»

«Вы полагаете, что Онучин тем же способом смог бы и тут?..»

«Не сомневаюсь!»

«Позвольте, позвольте… — все более оживлялся подполковник Бурсов. — Давайте тогда прикинем…»

«И прикидывать нечего: посильна его батальону такая задача».

«Я тоже полагаю, что Онучин с этим справится», — поддержал Огинского капитан Трошин.

А сам Азаров все еще ничего тогда не понимал.

«Значит, вы решаетесь на взрыв, чтобы потом…» — неуверенно спросил он майора.

«Нет, совсем наоборот, — загадочно улыбнулся Огинский. — Сначала построим новый, а потом взорвем этот. Не понимаете? Сейчас объясню. В последнее время наши саперные части для скоростного строительства мостов стали применять сборку их из заранее заготовленных деталей. Этот способ используем и мы. Прежде чем ваш мост взлетит на воздух, все основные детали его будут заготовлены батальоном майора Онучина. А взрывать тоже нужно будет с таким расчетом, чтобы уцелели такие детали его, которые трудно восстановить, или те, что могут пригодиться при восстановлении».

«Тогда, значит, все в порядке?» — повеселел Азаров.

«В общем, да, — подтвердил подполковник Бурсов. — К сожалению, тут есть одно, а может быть, и не одно «но». Во-первых, все это нужно еще согласовать с начальником инженерных войск. Думаю, что это нам удастся. Во-вторых, его решение придется утверждать у командарма, а то и в Военном совете армии. Весьма возможно, что потребуется еще и согласие командующего фронтом».

«Да…» — почесал затылок Азаров.

«Но вы не унывайте, — успокоил его Огинский. — «Я почти не сомневаюсь в успехе нашего замысла».

И все действительно удалось. А как же теперь сам он, без помощи друзей, выйдет из положения?..

Утром он спешит к подъему своих «курсантов», разместившихся в бараке неподалеку от конторы строительства ветки. Его встречает дежурный полицай и докладывает, что ночь прошла без происшествий.

— Разбудите господина Дерюгина, и пусть он объявляет подъем, — распоряжается Азаров.

Спустя две-три минуты слышатся гулкие удары металлическим стержнем по подвешенному рельсу, и почти тотчас же из дверей барака выскакивают немногочисленные курсанты школы диверсантов. Они еще не знают ее кодового названия и придумали свое — «шко-ди», а для удобства произношения просто «шкоды», или «шкодники».

Выстроив их перед бараком, Дерюгин-Нефедов строевым шагом идет к Азарову с докладом.

— Господин начальник школы, курсанты выстроены для утренней поверки. Докладывает… — Нефедов делает паузу, не зная, как себя именовать.

— Старшина школы, — подсказывает ему Азаров.

— Докладывает старшина школы Дерюгин.

— Сегодня можете начать прямо с поверки, — разрешает Азаров. — А с завтрашнего дня все строго по воинскому уставу, господин старшина.

— Слушаюсь, господин начальник! С завтрашнего дня все строго по уставу.

— После завтрака, — продолжает Азаров, — займитесь с первой группой изучением взрывчатых веществ и средств взрывания. Практические занятия по минированию буду проводить я сам. Но это уже после того, как они усвоят теоретические основы подрывного дела.

В десять утра прибывает майор Вейцзеккер в сопровождении Дыбина.

— Ну, как дела, господин Стецюк? — весело спрашивает он Азарова. — Похоже, что занятия в вашей школе идут полным ходом?

— Так точно, господин майор.

— Могу вам сообщить приятную новость. По моему ходатайству вам присвоено звание обер-лейтенанта немецкой армии.

— Благодарю вас, господин майор! Рад стараться!

— Примите в связи с этим самое сердечное мое поздравление, господин обер-лейтенант, — протягивая потную руку Азарову, льстиво говорит Дыбин. А в глазах его почти нескрываемая зависть: видно, немецкое начальство не балует его чинами.

— А как обстоит дело с обеспечением нашей школы взрывчаткой и средствами взрывания, господин майор? — спрашивает Азаров Вейцзеккера.

— Разве она еще не доставлена?

— Кое-что получено. Подрывные шашки и стандартные заряды. Несколько деревянных пеналов с капсюлями-детонаторами и электродетонаторами. А нам сейчас особенно нужны взрыватели. Не доставлена и подрывная машинка. Вернее, доставлена громоздкая, пятнадцатикилограммовая итальянская, а нам нужна портативная немецкая весом в четыре и семь десятых килограмма. Надо непременно ее раздобыть.

— А еще что?

— Кумулятивный заряд конической формы с магнитами.

— Он разве тоже потребуется для диверсий?

— А чем же мы будем выводить из строя паровозы в депо? Мины там не всегда подложишь. А конический кумулятивный заряд, предназначенный для прожигания танковой брони, годится и для пробивания паровозных котлов. Он имеет магнитные присоски и специальный запал с замедлителем. И еще раз осмелюсь напомнить вам — очень нужен паровоз…

— Чтобы вы взорвали его этим кумулятивным зарядом с учебной целью? — смеется Вейцзеккер. — А знаете ли вы, как у нас обстоят дела с паровозами?

— Знаю и потому не собираюсь взрывать их с учебной целью. Но они нам совершенно необходимы для отработки подрывания локомотивов с помощью поездных мин.

— А мотовоз разве вас не устроит?

— Только на первое время. Он ведь в три раза легче паровоза и не сможет своей тяжестью прогнуть рельсы настолько, чтобы замкнуть электрическую цепь поездной мины. Да и не в этом только дело. Курсанты должны психологически, так сказать, привыкнуть к виду паровоза, идущего как бы на них… Особенно в тех случаях, когда будет необходимо производить взрыв управляемой миной.

— Все ясно, господин обер-лейтенант, — говорит майор Вейцзеккер. — По опыту диверсий местных партизан я и сам знаю, как важно вывести из строя именно паровоз. Приму все меры, чтобы раздобыть его. А какой бы вы хотели? Я имею в виду серию.

— Поездной не дадут, конечно. А из маневровых хорошо бы «Щуку». В крайнем случае «Овечку».

— «Щука» — это серии «Щ»? — уточняет Вейцзеккер, считающий себя большим специалистом по советскому железнодорожному транспорту. — А «Овечка» — это, конечно, «Ов»?

— Так точно. Вы неплохо разбираетесь в русском железнодорожном транспорте, господин майор, — льстит Вейцзеккеру Азаров. — Знаете «клички» русских паровозов даже столь древних конструкций.

— Еще бы! — самодовольно усмехается Вейцзеккер. — Я ведь не один год пробыл в России резидентом германской разведки, собиравшей сведения о советском железнодорожном транспорте.

Большие надежды…

— Значит, это твердо, товарищ подполковник? — спрашивает Бурсова его помощник капитан Трошин. — «Ч» назначено на двадцать пятое в пять утра?

— Да, штаб фронта утвердил наступление нашей армии в этот день и час. Вот когда лейтенант Азаров смог бы значительно облегчить нашу задачу…

— Немцы повысили его в чине, товарищ подполковник, — смеется Трошин. — Он теперь у них обер-лейтенант. Разведотделу армии сегодня сообщили об этом партизаны.

— С его способностями он у них и до генерала скоро дослужится, — говорит подполковник Бурсов. — И раз они ему такой чин присвоили, значит, дела его идут неплохо и есть надежда, что он справится со своей задачей. И не потому, что ему везет. Я вообще не признаю сплошного везения, понимая под везением благоприятное стечение обстоятельств или то, что мы обычно называем счастливым случаем. Но так повезти может раз, два раза, в крайнем случае три. А ведь ему везет почти все время. Значит, не в слепом случае тут дело. Это Суворов, кажется, сказал: «Везение, везение, помилуй бог, надобно же и умение!»

Высокий, атлетически сложенный подполковник Бурсов широко шагает по штабной избе, попыхивая сигаретой. В связи с ранением начальника штаба инженерных войск армии он временно исполняет его обязанности. Бурсов строг и требователен, но капитану Трошину легко с ним. Они понимают друг друга с полуслова.

— На меня Азаров тоже произвел впечатление личности незаурядной, — замечает капитан. — И я думаю, что он…

— Можете не сомневаться! Он обязательно придумает какой-нибудь трюк! И не путем долгих размышлений, а внезапно осененный удачной мыслью. Опасность, необходимость немедленно действовать, принять быстрое решение, будто озаряют его. Тут ему уже не до размышлений, на это просто не хватило бы времени. Здесь что-то интуитивное… В общем, верю я в этого человека. Разведчики уже поставили его в известность о дне нашего наступления?