сделать это, - киваю спокойно. - Меня саму ждёт тяжелый разговор с ним. Одна просьба, в доме двое маленьких детей, а это разговор с мордобоем. Вы их напугаете. И лучше заранее найди человека, который будет вас разнимать. И ещё. Когда он, наполненный праведным гневом, захочет разбить тебе лицо, напомни ему, что он влюбился в меня с первого взгляда, пока я ещё была твоей женщиной. Вы почти квиты. Он любил меня, не предпринимая шагов и выжидая, пока ты со мной наиграешься, ты поцеловал меня без чувств, но тоже посягнул на чужое. Возможно, когда вы осознаете, что оба хороши, мордобой сойдёт на нет, и вы просто продолжите употреблять напитки покрепче.
- Этот поцелуй ничего не значит, я просто зол на тебя, на себя, на всех. Да, мой характер такой же говняшный, но я никогда этого не скрывал. Что же, в этой ситуации Вартан достойнее меня, - иронично скалится Сагалов.
- Надеюсь, что так.
То, как шарахается меня Люба и как избегает моего взгляда, наводит на слишком много неприятных мыслей.
- И не переживай, здесь между нами сейчас ничего не происходит. Этот поцелуй ничего не значит и для меня в романтическом плане. Он просто расставил кое что на места в голове. Я хочу, чтобы ты чётко это понимал. Ты не тот человек, которого я любила. И я не испытываю ничего к тебе. Я буду благодарна лишь за то, что ты пойдешь на мало-мальски сносный контакт в воспитании нашего общего сына. Больше ни в каком амплуа я тебя не вижу, и ты мне не нужен. Ферштейн?
- Я рад осознавать, что ты не питаешь ко мне ложных надежд, у тебя прекрасный муж, который сделал для тебя намного больше любого другого человека в этом мире. И да, я осознаю, что в память об Алии, я должен прийти в себя и собраться. Спасибо за поддержку, я...я действительно ее ценю. Что бы не кричал мой говнистый психованный язык.
Обессиленно Илья оседает у кресла и кладет голову на сидение.
- Я рада, что мы друг друга поняли. И я не забираю твоего ребёнка и не заменяю им свою потерю. И не пытаюсь заменить ему мать, как вчера кричал Вартан. Я понимаю что так это работает. Просто твоя жена была прекрасным человеком и, как я уже неоднократно подчёркивала, я делаю это ради неё. Потому что я знаю, что она этого хотела бы. И потому что как мать я не могу иначе. Люба хорошая девочка и хорошая няня, но у неё не ёкает, как ёкает у меня. А мой организм выдаёт такую реакцию, потому что Таир копия Ильи. Но он не Илья, и не мой сын, я это осознаю прекрасно.
- Я вызову такси, скажешь Вартану, что я должен побыть наедине со своими мыслями. Пусть простит меня.
Илья едва поднимается и выходит из кабинета.
- Тебя дети ждут, ты им нужна.
Я ему больше ничего не отвечаю и даю уйти. Наконец-то продуктивный разговор. Теперь осталось настроиться на продуктивный разговор с мужем. И я подозревала, что это будет куда сложнее.
С Вартаном поговорить не удалось, и не удавалось вот уже три недели. Я начала, начала с тревожной фразы о том, что возможно нам нужно время по раздельности, но Таир не дал закончить мысль. Как реакция на смесь к нам пришли колики, запор и отторжение смеси и следующие недели у меня просто выпали из жизни, потому что на первое место стал подбор смеси ребёнку и бессонные ночи полные крика и сердитых пуков.
Больше всего во всей этой ситуации меня радовал Илья. Сын как-то резко стал взрослым и ответственным старшим братом. В год. Так странно. Он послушно топал ножками рядом с коляской, с удовольствием сидел с братом и всячески тискал его, подавал ему погремушки и соску и заботился о нём. Гордость за сына распирала. Я снимала много видео и отправляла их Илье. Надеялась, что эта милая картинка поможет ему выйти из запоя и депрессии. Он иногда приезжал. Мы никогда не разговаривали ни о чём, кроме детей. Я не спрашивала, как он, и не лезла в душу. Это не моё дело. Только его.
Вартан бесился каждый раз, когда Илья бывал у нас. Потому что тот каждый раз старался приезжать, когда мужа нет дома. Вероятно, ему было стыдно перед другом за тот поцелуй.
И вот сегодня был один из таких вечеров. Я зашла в спальню за одеждой и поняла, что муж не в духе.
Он был очень терпелив ко мне эти три недели. Больше не нападал, вынося мозг, что я пытаюсь присвоить чужого ребёнка. Только иногда приставал и пытался взять свое и каждый раз мне было некомфортно, и я пыталась вывести его назад на разговор, который хочу, чтобы состоялся. А он старался. Словно одержимый бесами старался доставить мне удовольствие, расплавить так, чтоб говорить не могла, лежала лужицей под ним. И он умел это делать.
- Я отпустила Любу до утра. Ей было плохо весь день, наверное чем-то отравилась, - сразу предупреждаю, что мы ночуем одни с детьми.
- Что с ней?
- Я не знаю. Сказала, что отравилась. Её тошнило и рвало.
- Ты ей звонила? Может к доктору? - напрягся муж.
- Звонила. Грешит на сырок. Приняла лекарство и легла спать, сказала, что утром будет. Если не будет, наберёт заранее. Нам к педиатру завтра, я не отказалась бы от ее помощи. Подбор смеси это ад. Насколько проще было с Ильей - грудь в рот и все счастливы.
- Ты права, с грудью проще, - улыбнулся мой муж и посмотрел на мои груди, и естественно активировался лапальный эффект, - я бы не отказался сейчас тебя натянуть сзади и соски твои пощипать.
- Если после этого ты меня пристрелишь, то звучит как план, на который я могла бы согласиться, - усмехаюсь хмуро. - Я устала. Давай не будем. У меня нет подстраховки сегодня, мне нужно переодеться, пока там тихо, и вернуться к детям.
- Обними и скажи, что любишь, - улыбается хитро.
- Может лучше соску и в люлю? - хмыкаю. - Ты знаешь, что люблю.
Правда, не в том плане, в котором тебе хотелось бы. Три недели бессонных ночей и один поцелуй помогли разобраться в себе на сто процентов.
Я была не права, хватаясь
