— Через несколько миль начнется территория кочевников, там есть кое-что. Ты сможешь потерпеть? — разглядываю я ее осунувшееся лицо, немного запавшие от переживаний глаза. — Так сильно волнуешься? Думаешь не выберемся?
— Ну ты же меня в свои планы посвящаешь с явной неохотой, — Лусия обернулась и сделала попытку слезть.
— Подожди, я тебя поймаю…
— Ты меня своей заботой в гроб загонишь. Почти везде где ты предлагаешь свою помощь, я могу справиться сама! — с вызовом говорит она, а мне остается только удивляться.
— Да я и не сомневаюсь. Просто… оно сейчас не надо.
— Что?
— Ну вот эта, твоя самостоятельность. Можешь сама — прекрасно, когда останешься одна — не пропадешь. Но когда есть кто-то, на кого можно переложить часть обязанностей, разве это не хорошо?
Она опять взглянула на меня пристально, даже с некоторым раздражением.
— Мы по-другому живем. И если ты хочешь быть одним из нас, тебе придется все наши устои поддерживать, а не спорить с ними, — говорит она, свесившись с ветки, потому что я почти уже слез.
— Давай, Лусия, слезай, я тебя подхвачу.
Девушка спорить не стала, только глаза закатила и стала спускаться. Я так понял, она решила стоять до конца и не давать мне даже малейшей возможности ей помочь. Но, очевидно, это снова был тест на мою реакцию, потому что еще вчера ободрала руки, на нижней толстой ветке они у нее соскользнули, и Лусия стала заваливаться прямо на спину. Скорее всего, она приземлилась бы на ноги, до земли осталось совсем немного, но я все равно поймал ее. Мне понравилось ощущение ее тела на руках, и я не понимал, почему должен себе отказывать в этом.
— Видишь? Ничего ужасного из-за того, что я помог тебе, не случилось, — ухмыляясь, говорю я ей, не отпуская на землю, и смотрю прямо в ее космические глаза. — Небеса не разверзлись, и ангелы не посыпались. А всего лишь ты оказалась у меня на руках.
— Отпусти меня, Риз, — она поболтала ногами в воздухе, — тебе незачем все время подчеркивать свою мужественность на моем фоне. В Бесстрашии мы живем по совсем другим принципам.
— Это каким же? — я ставлю ее на ноги, слегка придержав за талию. Как только она оказалась в устойчивом положении, немедленно вывернулась из моих рук, но пылающие щеки я успел заметить и усмешку сдерживать не стал.
— Мы фракция воинов, — сообщила она с самым независимым видом, на который была способна в данный момент. — Мы все воины и женщины и мужчины и нет среди нас… слабого пола. Мы все равны, инициацию проходим на равных и в рейды ходим, как солдаты, а не как парни и девушки.
Я только пожал плечами, не желая вступать с ней в этот бессмысленный спор. Мне все это странно, ведь всегда можно найти чем занять парня, чем девицу так, что каждый будет на своем месте и не нужно будет стирать никаких границ. Но сейчас мне больше всего хотелось уже двинуть вперед, потому что солнце скоро начнет припекать вовсю, а до воды нам идти и идти.
Я кивнул, и она, видимо, решила, что я с ней согласился. Мы зашагали через бурелом, перекидываясь редкими фразами, и я в который раз порадовался, что мне хватило ума взять нож себе и ей. К полудню жара стала совсем нестерпимой, а я, наконец, нашел водное дерево, корни которого уходят так далеко под землю, что достигают воды. Расковыряв кору, мы напились вдоволь и решили устроить себе привал. Жаль, конечно, что нельзя идти в город прямиком, мы бы оказались там уже через пару часов. А в обход дойдем только к вечеру.
Лусия проявляла чудеса выносливости, не ныла, не стонала и я все больше проникался к ней уважением. Может быть, и неплохо, что бесстрашные воспитывают своих девиц подобно парням, вон как чешет по лесу, будто всю жизнь только и занималась, что перелезала через буераки и спала под открытым небом. Знаю, что голодно так ходить, и чем больше голодаешь, тем больше сил требуется, чтобы раскачаться и заставить себя идти дальше, но она ни разу ничего не сказала, только задавала уточняющие вопросы и бросала на меня странные изучающие взгляды. Я к ней больше с разговорами не лез, да и сил не было, хорошо еще время от времени попадались водные деревья и на полянах было полно земляники.
— Вот, держи, — протягиваю я ей пригоршню ярко красных ягод, когда мы остановились немного передохнуть, и с удовольствием наблюдаю, как преображается ее лицо, из хмурого и обеспокоенного становится по-девчачьи забавным.
— Ух ты, да это целый пир! — восклицает она. — Где ты ее нашел? — умяв ягоды почти в один присест, она уже готова была сама идти обирать поляну.
— Там на опушке, пойдем вместе, нам опасно разделяться, — я укладываюсь на траву, пожевывая травинку и щурясь от солнца, время от времени посматриваю на ползущую по открытой местности девушку. Признаться честно, мне очень нравится кочевая жизнь, даже несмотря на то, что я помню свое прошлое, жизнь кочевников имеет свою прелесть, и та свобода, которая меня так привлекала в Бесстрашии, в застенье имеет совсем уж безграничные масштабы. Да, тут нет того чувства плеча и дружбы, которая есть в общине, тут каждый сам за себя и если ты попал в беду, никто тебя спасать не будет, но… Попав в общину, придется смириться с некоторыми их странными законами, о которых я не знал раньше. Город, несомненно, нужно спасти, но вот захочу ли я остаться там… Это большой вопрос.
— Ты когда так лежишь и жмуришься, похож на большого кота, — весело сообщила мне Лусия, нависнув надо мной, и улыбнулась перемазанным ягодами ртом, — сам-то чего не ешь?
— А я уже, — моего взгляда она не выдержала, или просто не может долго усидеть на месте, отвернулась и пошла к нашей стоянке. — На самом деле время уже к вечеру, нам бы надо поторопиться!
— Ну так и что? — обернулась Лусия и пожала плечиком. — Не моя идея была останавливаться на привал!
Ну да, конечно, а страдальческое выражение синих глаз это я просто выдумал своими мужскими мозгами и предложил остановиться исключительно потому, что самому захотелось. Зачем все эти игры?
Лусия пошла впереди, а я за ней, не упуская девушку из вида. Меня все больше и больше привлекает ее загадочность и невозможность узнать о чем она думает. Отговорка, что она примитивная кажется все нереальнее, все примитивные девушки, что встречались мне до сих пор были совсем другими. Я так задумался, что упустил момент, когда она вдруг неожиданно вскрикнула, взмахнула руками и на этот раз я не успел ее подхватить. Скорее всего, она провалилась в кротовую нору, потому что когда я добежал до нее, Лусия сидела на земле и потирала лодыжку.
— Черт, ну вот только этого не хватало, — злобно прошипела она, будто я в этом виноват.
— Не злись, а радуйся, что перелома нет, — обрадовал я девушку, прощупав подвернутую ногу. — С переломом это была бы, вообще, труба. О чем так задумалась, что выемку не заметила? — сначала спросил, а потом уже подумал, что этот вопрос может вызвать новую волну раздражения. Так и есть.
— А ты думаешь, что если я девушка, то и беспокоить меня не может ничего? Что у тебя в голове, Риз? Я должна была оказаться во фракции еще вчера днем, огромное количество народу волнуется обо мне, с ума сходят. А ты меня тащишь в город, причем насколько я смогла заметить, мы удаляемся от стены, а не приближаемся к ней. Какого хрена ты меня туда тащишь? При наличии воды мы и так дошли бы до Чикаго…
— У нас нет оружия. Тут спокойно, потому что сюда добирается не так уж много народу, в этой местности много скримменов и если нет передатчика, то долго не протянуть, даже если оружие есть. Ты ведь дивергент, да?
— С чего это ты решил?
— Когда мы встретились в первый раз, я заметил, что у тебя на форме нет датчика. Значит, скриммены тебе не страшны. Чем ближе к стене, тем меньше скримменов, но больше стервятников и кочевников. А у них есть оружие, которого у нас нет. Нас поймают, и я не уверен, что будут так беспечны, как в этот раз, могут и усыпить, чтобы не рыпались. Мы будем в городе уже… — сначала хотел сказать, что к вечеру, но покосившись на ее ногу, вздохнул, — к ночи. А утром, когда пройдет твоя нога, в крайнем случае на следующий день, с оружием и провизией, мы двинем в город.
