могли бы сказать
«Ошесть», и «осемь», и «овосемь»?
Молчит этажерка, молчит и тахта —
У них не добьёшься ответа,
Зачем это хта — обязательно та,
А жерка, как правило, эта!
«Собака кусается»… Что ж, не беда.
Загадочно то, что собака,
Хотя и кусает ся, но никогда
Себя не кусает, однако…
О, если б я мог всё это понять,
Опилки пришли бы в порядок!
А то мне — загадочно! — хочется спать
От всех этих Трудных Загадок!
⠀⠀ ⠀⠀
— Здорово, Пух, — сказал Кролик.
— Здравствуй, Кролик, — сказал Пух сонно.
— Это ты сам додумался?
— Да, вроде как сам, — отвечал Пух. — Не то чтобы я умел думать, — продолжал он скромно, — ты ведь сам знаешь, но иногда на меня это находит.
— Угу, — сказал Кролик, который никогда не позволял ничему находить на него, а всегда всё находил и хватал сам. — Так вот, дело вот в чём: ты когда-нибудь видал Пятнистого или Травоядного Щасвирну́са у нас в Лесу?
— Нет, — сказал Пух, — ни-ко… Нет. Вот Тигру я видел сейчас.
— Он нам ни к чему.
— Да, — сказал Пух, — я и сам так думал.
— А Пятачка ты видел?
— Да, — сказал Пух. — Я думаю, он сейчас тоже ни к чему, — продолжал он сонно.
— Ну, это зависит оттого, видел он кого-нибудь или нет.
— Он меня видел, — сказал Пух.
Кролик присел было рядом с Пухом на землю, но, почувствовав, что это умаляет его достоинство, снова встал и сказал:
— Если сформулировать нашу задачу, то её можно изложить так: «Что Кристофер Робин делает теперь по утрам?»
— Что он делает?
— Да, да. Можешь ты мне рассказать, что он делает по утрам в последнее время? Требуются свидетельства очевидца за последние несколько дней.
— Да, — сказал Пух, — мы вчера с ним вместе завтракали. Возле Шести Сосен. Я сделал такую маленькую корзиночку, просто небольшую, но подходящую корзиночку, такую порядочную, солидную корзиночку, полную…
— Да, да, — сказал Кролик, — всё понятно. Но я имею в виду более позднее время. Ты видел его когда-нибудь от одиннадцати до двенадцати часов дня?
— Ну, — сказал Пух, — в одиннадцать часов… В одиннадцать часов, понимаешь, я обычно захожу домой. У меня в это время там кое-какие дела.
— А в четверть двенадцатого?
— Ну… — начал Пух.
— В полдвенадцатого?
— Да, — сказал Пух. — В полдвенадцатого или немножко попозже я обычно вижусь с ним.
И тут, задумавшись об этом, Пух вдруг вспомнил, что он действительно давно не видел Кристофера Робина в это время. После обеда — да, вечером — да, перед завтраком — да, сразу после завтрака — да, а потом, действительно: «Ну, Пух, скоро увидимся», и Кристофер Робин исчезает на всё утро.
— Вот то-то и оно, — сказал Кролик. — Куда?
— Ну, может быть, он ищет что-нибудь?
— Что? — спросил Кролик.
— Я как раз собирался это сказать, — сказал Пух. Потом он добавил — Ну, может быть, он ищет этого… этого…
— Пятнистого или Травоядного Щасвирнуса?
— Да, — сказал Пух, — одного из них. Если он не на месте.
Кролик строго посмотрел на Винни-Пуха.
— Кажется, толку от тебя немного, — сказал он.
— Нет, — сказал Пух. — Но я стараюсь, — добавил он смиренно.
Кролик поблагодарил его за старание и сказал, что он должен навестить Иа, и Пух, если хочет, может пойти с ним. Но Пух, который чувствовал, что на него находит новый куплет Шумелки, сказал, что он подождёт Пятачка.
— Всего хорошего, Кролик.
И Кролик ушёл.
Но случилось так, что первым встретил Пятачка как раз Кролик. Пятачок встал в этот день очень-очень рано и решил нарвать себе букетик фиалок, и, когда он нарвал букет и поставил его в вазу посреди своего дома, ему внезапно пришло в голову, что никто ни разу в жизни не нарвал букета фиалок для Иа. И чем больше он думал об этом, тем более он чувствовал, как грустно быть ослом, которому никто никогда в жизни даже не нарвал букета фиалок. И он снова помчался на лужайку, повторяя про себя: «Иа, фиалки», а потом: «Фиалки, Иа-Иа», чтобы не забыть.
Пятачок нарвал большой букет и побежал рысцой к тому месту, где обычно пасся Иа, по дороге нюхая фиалки и чувствуя себя необыкновенно счастливым.
— Здравствуй, Иа, — начал Пятачок немного нерешительно, потому что Иа был чем-то занят.
Иа поднял ногу и помахал Пятачку, чтобы он уходил.
— Завтра, — сказал Иа, — или послезавтра.
Пятачок подошёл поближе посмотреть, в чём дело. Перед Иа на земле лежали три палочки, на которые он внимательно смотрел. Две палочки соприкасались концами, а третья палочка лежала поперёк них. Пятачок подумал, что, наверно, это какая-нибудь Западня.
— Ой, Иа, — снова начал он, — я как раз…
— Это маленький Пятачок? — сказал Иа, не отрывая взора от своих палочек.
— Да, Иа, и я…
— Ты знаешь, что это такое?
— Нет, — сказал Пятачок.
— Это «А».
— О! О! — сказал Пятачок.
— Какое «О»? Это «А»! — строго сказал Иа. — Ты что, не слышишь? Или ты думаешь, что ты образованнее Кристофера Робина?
— Да, — сказал Пятачок. — Нет, — быстренько поправился он и подошёл ещё поближе.
— Кристофер Робин сказал, что это «А», — значит, это и будет «А». Во всяком случае, пока кто-нибудь на него не наступит, — добавил Иа сурово.
Пятачок поспешно отскочил назад и понюхал свои фиалки.
— А ты знаешь, что означает «А», маленький Пятачок?
— Нет, Иа, не знаю.
— Оно означает Учение, оно означает Образование, Науки и тому подобные вещи, о которых ни Пух, ни ты не
