А вы все, чего рожи такие кислые?
— Так, Паладины же ушли, — удивлённо уставился на меня Манулов. — Нам княжич Борзых всё рассказал.
— Ну, ушли и ушли. Зато кое-кто другой к нам идёт! — довольно сказал я, и когда убедился, что даже раненые повернулись в мою сторону, продолжил. — Несокрушимая крепость возвращается. Всё, для нас Бедствие сегодня закончится!
Глава 12
— Ну кисонька, ну ещё капельку, — бормотал я, глядя на то, как неспешно приближается Несокрушимая крепость. Очень, блин, медленно! По километру в час. Убегала она значительно резвее. Правда, нужно учитывать, что они не просто шли, а выжигали любое сопротивление. Толпы тварей, что ещё недавно казались бесконечным морем, ужались, рассеялись, и сейчас выглядели блёкло на фоне надвигающейся громады.
— Что с сигналами? — чтобы хоть как-то отвлечь себя от наблюдения, спросил я у собравшихся на втором этаже.
Новость о том, что Несокрушимая возвращается, подняла дух всем, и теперь бойцы собирались покидать разрушенный форт. Не то, чтобы у нас было много вещей, когда бежали из передового капонира, брали только самое необходимое. Но это было общее состояние «собираться», нетерпение выбраться, жажда свободы и окончания постоянного стресса в окружающем кошмаре.
— Всё давно готово, главное — порядок не перепутать, — ответил Филинов, перед которым лежало три сигнальных пистолета. — Как обстановка наверху?
— Пока соваться рано, — ответил я, но заметив выжидающие взгляды всех собравшихся, со вздохом продолжил: — Твари отчаянно сопротивляются, но осталось недолго. Пара часов.
— Десяток ночей ждали, одна роли не сыграет, — довольно пробурчал Василий, развалившийся вдоль стены. Даже матрас себе не постеснялся притащить. Впрочем, я тоже себе в удобствах не отказывал и сидел на стуле из столовой.
— Переносите раненых. Тварям в любом случае сейчас будет не до нас, так что выходить будем под прикрытием, хоть и с боем.
— Так все здесь уже, господин комиссар. Остался только Михалыч, но он от станка отходить отказывается. Говорит, надо доделать что-то, — прогудел Иван.
— И чего Белков застрял? — спросил я, но Быков лишь пожал плечами. — Ладно… в ближайший час ничего не изменится, так что сам спрошу.
Отозвав Пака, я дождался, пока дрон спустится, свернул провод в катушку, посадил дрона на плечо и пошёл вниз. Некоторые хотели бы, чтобы я сидел на смотровой позиции круглые сутки, но возражать никто не посмел. Как-то так получилось, что после смерти Боброва и Семёна я остался за старшего. Формально таковым был княжич Борзых, но он не вмешивался в мои дела, а я поддерживал его, когда было надо.
Да и обязанностей у меня не то чтобы много осталось после перехода в разрушенный бункер. Ведь что комиссар должен делать? Следить за моральным обликом бойцов. Не клоун-аниматор, но близко. С этими поговори, с этими пошути, этих пристыди и осади. Наряды вне очереди и дежурства тоже были, но без отправки в КПЗ как-то обошлось. А после переезда как-то обошлось только чтениями.
Данила же больше занимался своим копьём. Оставшиеся в живых были все примерно его возраста, может, даже младше. Хотя, блин, они мои ровесники по факту, и жили в мире смерти, но умудрялись вести себя как подростки. Только гибель Семёна как-то повлияла на княжича, заставив измениться. Да и то не сильно.
Белкова я нашёл там, где и ожидал — в подполе, за оружейным верстаком. Он что-то мастерил, да так увлечённо, что даже не заметил моего прихода.
— Говорят, ты отказываешься уходить, — произнёс я, заставив инженера вздрогнуть и чуть подскочить в своей кресле-лежанке. — Что тебя так увлекло?
— Да так, — пробормотал Михалыч, прикрывая телом оружие на столе.
— Что бы ты ни делал — пора заканчивать. Скоро уже уходить, надо собираться и перемещаться наверх. Что до оружия, есть шанс, что оно нам не понадобится, и мы сможем уйти под прикрытием пушек. Так что…
— Да мне всего ничего осталось… — Белков начал оправдываться, но потом вздохнул и отодвинулся от верстака, на котором лежал странного вида клон АК. — Раз уж увидели, чего уж теперь. Вот, хочу сказать спасибо за то, что вытащили меня из-под завала, допёрли на своём горбу. Дважды мне жизнь спасли за месяц.
— Я просто не мог иначе.
— И за это тоже спасибо. Вот, примите от чистого сердца! — повторил Белков, протягивая мне оружие. — Тут, конечно, ещё осталось много работы. Приклада у него пока нет нормального. С балансировкой что-то надо делать…
А я в этот момент уже удивлённо рассматривал оружие. Первое, что бросалось в глаза — непомерно толстый ствол. Это даже не пулемётное дуло, а скорее ружейное, в чём я и убедился, отсоединив магазин. Стандартные 7,62×39 в него провалятся как монетка в колодец. И чем из этой дуры прикажете стрелять?
— Под ружейный патрон? Какой калибр?
— Двадцатка, — ответил инженер, протянув гильзу толщиной с мой большой палец. Это, блин, уже даже не ружейный патрон, эта дура скорее для пушки подходит, что я и высказал Белкову. — Так под чёрный порох, имперский такой, конечно, плечо сломает отдачей, а обычный едва дотянет до тяжёлого винтовочного. Ну а если что — всегда можно приклад в кирасу упереть.
— Тут ты прав, — кивнул я, по-новому смотря на оружие. Штука получалась монструозная. В магазине всего шесть патронов, тяжелённые, так что много их не унесёшь, зато если таким выстрелить в упор.
«Если будет цельнометаллическая пуля с закалённым сердечником, такая пуля легко пробьёт любую личную броню, включая доспехи и лицевые пластины бронежилетов», — подтвердила мои догадки Сара. — «С защитой Титана или Бессмертного он может не справиться, но и в ней найдутся слабые места — сочленения, суставы, зона шеи и головы».
— Спасибо за такой подарок. Я даже не знаю, чем за такое отплатить.
— Так вы уже отплатили тем, что я здесь, а не там, — мотнул он головой в сторону обрушившегося туннеля. — Больше я вряд ли что сделать смогу. Да и увидимся мы вряд ли… всё же жизнь комиссара и калеки не пересекаются.
— Ты это брось. Филинов сказал, что ноги твои заживут, ещё побегаешь.
— Мне уже третий десяток, куда мне бегать? — грустно усмехнулся Белков. — Если найду что-то в городе, хорошо. А так… я ведь всё прекрасно понимаю. Мало того что
