— Первую часть денег я уже перечислил, — напомнил Олег о действительности. — Но есть ещё кое-какие дела, которые я хотел бы закончить. А тогда можем поехать домой… Побудешь тут?
— Да, — кивнула я, занимая указанное место — небольшой диван, на котором, очевидно, устраивались изредка гости, когда оставались в кабинете подождать его хозяина. — Тут твоя рецепционистка меня не обнаружит?
— Нет, — ухмыльнулся Олег. — Она больше не будет позволять себе столь дерзкие высказывания по отношению к моим. деловым партнерам. Я быстро.
— Хорошо.
Я устроилась поудобнее и, добыв мобильный телефон, впервые за последние месяцы позволила себе почитать книгу. Конечно, механическая привычка листать страницы в соцсетях, существующая, наверное, у каждого современного человека, у меня была, но я сегодня силком выдернула себя из болота фотографий людей, которых я даже не знаю, и с интересом вникала в перипетии авторского сюжета.
В детстве я порой мечтала стать писательницей. Наверное, даже смогла бы это сделать, если б только мамина болезнь не нависала у меня над головой и не напоминала о себе — ежедневно, ежечасно.
Я даже не заметила, как пролетело время. На улице всё ещё было светло и солнечно, но летом всегда поздно садилось солнце, и я, посмотрев на часы, обнаружила, что уже вечер. Удивительно, но мне даже хотелось есть, хотя в последнее время я почти не чувствовала аппетита.
Олег о своем возвращении уведомил громким стуком входной двери. Выглядел он довольным, словно сделал что-то очень важное и теперь мог позволить себе немного расслабиться.
— Заедем куда-нибудь в ресторан? — предложил он, вспомнив, должно быть, о том, что правильное питание — не такая уж ерунда.
— Может быть, лучше закажем? — выпалила я и тут же запнулась. А может, он планировал отвезти меня домой к отцу, а не к себе? Это было бы логично.
— Отличная идея, — просиял Олег, будто не заметив моего смущения. — Закажем что-нибудь вкусное на дом. Выберешь, пока будем ехать? — он быстро ввел адрес нужного сайта в поисковую строку браузера на мобильном и протянул мне свой телефон с таким видом, словно для меня это было нормально — пользоваться его мобильным. — Пойдем?
Я кивнула, сжимая два смартфона в руке, как какое-то странное сокровище, и последовала за Олегом, украдкой поглядывая на него — будто подозревая, а не разрушится ли сказка…
Но только картинка перед глазами не спешила меркнуть.
Когда мы приехали домой, было уже довольно поздно. Курьер из службы доставки еды не заставил себя долго ждать, вручив несколько коробок с фирменным знаком ресторана. Даже пожелал приятного аппетита и улыбнулся мне так, словно позвал бы на свидание, если б вдруг я сейчас была одна. От этого мне почему-то стало смешно; удивительно, как впечатление о человеке может изменить одно несчастное платье, которое надеваешь даже не совсем по собственной воле.
Я хотела накрыть на стол, но Олег одним коротким жестом предложил мне сесть. На своей кухне он ориентировался, разумеется, в разы лучше, чем я, и действовал очень уверено, по-хозяйски. Мне оставалось только следить взглядом за тем, как он уверено переставлял тарелки, раскладывал по ним дорогущие ресторанные блюда.
— Вино будешь? — поинтересовался, когда всё остальное уже было готово.
— Буду, — кивнула я.
— Белое, красное? Или.
— Давай красное, — на самом деле, я очень плохо разбиралась в вине и опасалась, что следующий же дополнительный вопрос, который будет касаться этого напитка, загонит меня в тупик. А ударить перед Олегом в грязь лицом совершенно не хотелось, наоборот, я пыталась казаться лучше, взрослее, чем была на самом деле.
Откуда мне знать, какие вина когда пьют? Только и могу сказать, что красное обычно подают к мясу.
А у нас мясо. Я никогда не считала себя большим фанатом рыбы и не стала бы выбирать морепродукты добровольно, разве что Олег сам изъявил бы такое желание. Все эти креветки, кальмары, осьминоги и лобстеры, не говоря уж об обыкновенной рыбе, не вызывали у меня ни малейшего интереса.
Олег достал высокие бокалы и налил вина. В какой-то момент я дернулась, чтобы остановить его, но потом решила для себя, что просто не буду много пить, только сделаю пару глотков, и этого будет достаточно. Почему-то мне казалось, что сегодня будет достаточно даже вина, чтобы опьянеть и потерять голову, а я всё ещё отчаянно хваталась за остатки собственного здравого смысла и надеялась. Что он не покинет меня в самый важный момент, когда будет особенно нужен.
— Ты очень напряжена, — Олег остановился у меня за спиной, обнимая за плечи. — Это из-за твоей матери или из-за моих глуповатых подчиненных?
— Ты о тех девушках? Да ну, глупость какая, — усмехнулась я.
— Не злишься на них?
— Совсем нет, — покачала головой я. — Мне кажется, это было б очень глупо. Просто они считали, что могли бы и сами на что-то надеяться, а теперь свободное место рядом с тобой занято… "Деловым партнером".
— Это глупо, — хмыкнул Лавров. — Если бы мне хотелось найти подобную им девушку, я бы не был один. Разве это не логично?
— Каждая считает себя уникальной.
Он усмехнулся, отступил от меня, обошел стул по кругу и занял место напротив, взял бокал вина и чуть приподнял его над столом в торжественном жесте.
— За уникальность?
— Пожалуй, да, — кивнула я, повторяя его жест. — За уникальность.
Звон бокалов не отрезвил меня. Зато вспомнилось, что когда-то люди чокались только для того, чтобы, если вино в чьём-то бокале будет отравлено, пострадали и все остальные. Чтобы не было соблазна отравлять собеседника. Такой себе жест недоверия.
Я видела, как капельки из моего бокала падают в вино Олега, а из его — в моё, и усмехнулась. Если б мы пытались друг друга отравить, должно быть, умерли бы оба.
Впрочем, наверное, что-то в этом напитке было необычное, заставившее меня вместо того, чтобы просто пригубить, сделать несколько полноценных глотков. Я не собралась поддаваться и позволять себе совершить подобную глупость, но всё равно отпила за первый раз больше, чем давала себе возможности на весь вечер.
Вино оказалось потрясающе вкусным. Даже такой неопытный ценитель алкогольных напитков, как я, однозначно отличил бы это вино от обыкновенного из супермаркета.
— Какое-то коллекционное? — не удержалась от вопроса я, пытаясь как-нибудь разрушить воцарившуюся над столом тишину.
— Двадцатилетней выдержки, — подтвердил Олег.
— Бывают и старше.
— Бывают, — согласился он. — Но всё хорошо в меру.
Я вздрогнула, принимая эти слова за намек, и попыталась улыбнуться. Удалось с огромным трудом, я почему-то чувствовала ужасное смущение.
Внимательный взгляд Олега, изучающий меня, не давал покоя. В какую-то секунду мне захотелось просто провалиться сквозь землю, только бы не сидеть здесь, не смущаться и не чувствовать, что должна что-то сделать, как-нибудь повлиять на ситуацию.
Некоторое время мы ели молча — просто наслаждались вкусной пищей, и я приучала себя к тому, что должна успокоиться и вести себя предельно естественно. Это нормально. В конце концов, за столом не разговаривают. Мама часто говорила мне о том, что это может быть вредно для здоровья.
Но я чувствовала, что такое молчание точно не способно принести никому пользы. По крайней мере, я в этой тишине чувствовала себя пленницей, изолированной от внешнего мира и обреченной на молчание.
Олег же во второй раз поднял бокал вина.
— За что будем пить? — изогнул брови он. — Давай за любовь?
Я вздрогнула. Да, как раз это то, что мне надо — выпить за любовь.
— За верность, — одними губами произнесла я.
— Тогда, — Олег усмехнулся, — до дна.
Я даже не обратила внимания на то, сколько осталось в бокале вина. Только услышала перезвон стекла и сделала первые несколько глотков вина, не заботясь о последствиях. Оно не обжигало горло и вообще, казалось, не пьянило, но когда я допила наконец-то, то вдруг почувствовала себя глупой… и одновременно пьяной. Подняла взгляд на Олега, будто спрашивая его о том, действительно ли должна была поддаваться на провокацию, и как-то отстраненно осознала, что здесь уже совсем темно, и мы сидим в полумраке, забыв включить свет. И за окном сумерки, только город сверкает особенно яркими огнями.
