Подозревали — самому Ортолану, ясное дело, такая мысль не приходила в голову — что причиной неудач изобретателя был обычный саботаж. Речь не шла, по крайней мере как о единственной причине, об обычной зависти колдовского братства, о нежелании всеобщего распространения вещей, которые чародеи хотели видеть в руках элиты, то есть в своих руках. Скорее опасались изобретений военного и убийственного характера. И опасались не напрасно. Как у каждого изобретателя, у Ортолана были периоды увлечения взрывчатыми и зажигательными материалами, бомбардами, бронированными колесницами, самопалами, самобоями и отравляющими газами. Условием благосостояния, заповедовал старик, является всеобщий мир между народами, а мир достигается путем вооружения. Самым надежным методом избегать войн является устрашение страшным оружием, чем оружие страшнее, тем надежнее и долговечнее мир. Поскольку Ортолан никаких возражений слушать не привык, затаившиеся среди его изобретательской команды саботажники тормозили его грозные изобретения. Практически ни одно из них света белого не увидело. Исключением был печально известный, ставший предметом множества анекдотов, ядромет. Это была разновидность телекинетического арбалета, с большим коробом, заполненным оловянными шарами. Ядромет, в соответствии с названием, мог метать ядра в цель, причем очередями. Прототип, всем на диво, вышел за стены Риссберга и даже был протестирован в какой-то стычке. С печальным, однако, эффектом. Испытывавший изобретение стрелок на вопрос об эффективности оружия позволил себе ответить, что это оружие, как его теща. Тяжелое, противное, абсолютно бесполезное, и не заслуживает ничего, кроме утопления в реке. Старый чародей не смутился, когда ему это передали. Ядромет это пустяк, заявил он, у него есть разработки гораздо более перспективные, для массового поражения. Он, Ортолан, за мир и процветание человечества, даже если для этого придется уничтожить половину человечества.
*
Стену комнаты, в которую его привели, закрывал огромный гобелен, шедевр ткачества, аркадская вердюра. Гобелен портил плохо отмытый потек, напоминающий какого-то крупного кальмара. Кто-то, подумал ведьмак, видимо, совсем недавно обрыгал шедевр ткачества. За расположенным в центре комнаты длинным столом сидели семеро.
— Магистр Ортолан, — Пинети слегка поклонился, — позвольте вам представить Геральта из Ривии. Ведьмака.
Внешний облик Ортолана не удивил Геральта. Предполагалось, что он был самым старым из ныне живущих чародеев. Может быть, это правда, может быть, нет, но факт состоял в том, что Ортолан выглядел самым старым из всех чародеев. Это было тем более странно, что не кто иной, как он, был изобретателем знаменитого альраунового декокта, эликсира, который чародеи использовали, чтобы остановить процессы старения. Сам Ортолан, когда он, наконец, доработал формулу надежно действующей магической жидкости, получил от нее не слишком много пользы, потому что был он тогда уже довольно старым. Эликсир предотвращал старение, но ни в коем случае не омолаживал. Поэтому Ортолан, хотя он и принимал этот препарат, все равно выглядел как старик — особенно на фоне собратьев, почтенных чародеев, выглядевших мужчинами в самом расцвете сил, и тертых жизнью чародеек, выглядевших как девочки. Сияющие молодостью и красотой чародейки и слегка поседевшие чародеи, чьи настоящее даты рождения терялись в тумане времени, охраняли секретный эликсир Ортолана как зеницу ока, а иногда даже отрицали его существование. Самого же Ортолана они убедили, что зелье широко доступно, так что человечество практически бессмертно и, как следствие, абсолютно счастливо.
— Геральт из Ривии, — повторил Ортолан, теребя в руке клок седой бороды. — А как же, а как же, слыхали мы о тебе, ведьмак. Дефенсор, как говорится, защитник, несущий людям от Зла спасение. От любого чудовищного зла достойный презерватив и антидот.
Геральт сделал скромное лицо и поклонился.
— А как же, а как же… — продолжал чародей, тормоша бороду. — Мы знаем, мы знаем. Сил, чтобы защищать людей, не щадишь, парень, не щадишь. И воистину достойны уважения твои старания, достойно уважения твое ремесло. Мы рады приветствовать тебя в нашем замке, рады, что судьба привела тебя сюда. Потому что, хотя ты этого знать не можешь, но ты вернулся, как та птица в гнездо… Верно говорю, как та птица. Радуемся мы тебе и думаем, что и ты нам рад. А?
Геральт был в растерянности относительно того, как обратиться к Ортолану. Чародеи не признавали форм вежливости и не ожидали их от других. Он не знал, однако, касается ли это седого и белобородого старика, вдобавок еще и живой легенды. Вместо того чтобы говорить, он снова поклонился.
Пинети последовательно представил сидящих за столом чародеев. Геральт некоторых знал. Понаслышке.
Аксель Эспарза, более широко известный как Аксель Рябой, и на самом деле имел лоб и щеки, покрытые отметинами от оспы, не удалял их, как ходили слухи, всем назло. Слегка седой Майлс Тритвей, и немного более седой Стукко Зангенис, смотрели на ведьмака с умеренным интересом. Заинтересованность Бируты Икарти, умеренно миловидной блондинки, ощущалась немного больше. Тарвикс Сандовал, широкоплечий, со статью скорей рыцаря, чем чародея, смотрел в сторону, на гобелен, как будто и он заметил потек и размышлял, как он появился и кто виновник.
Ближайшее к Ортолану место занимал казавшийся самым молодым, по сравнению с остальными, Сорель Дегерлунд, длинноволосый и немного женоподобный красавец.
— Мы тоже, — сказала Бирута Икарти, — приветствуем прославленного ведьмака, защитника людей. Мы рады видеть его, потому что мы здесь в замке, под руководством архимагистра Ортолана трудимся на благо того, чтобы сделать жизнь людей безопаснее и легче. Для нас тоже главная цель — делать людям добро. Возраст архимагистра не позволяет слишком долгую аудиенцию. Хочу спросить, как это и подобает: есть ли у тебя какие-нибудь пожелания, Геральт из Ривии? Есть ли что-нибудь, что мы можем сделать для тебя?
— Спасибо, — Геральт снова поклонился, — архимагистру Ортолану. И вам, уважаемые господа. И если уж вы решили спросить меня… Да, есть что-то, что вы могли бы сделать для меня. Не могли бы вы объяснить мне… это. Эту штуку я сорвал с вигилозавра, которого убил.
Он положил на стол пластинку овальной формы размером с детскую ладонь. С рельефными знаками.
— RISS PSREP Mk IV/002 025, — прочел вслух Аксель Рябой. И передал пластину Сандовалу.
— Мутация выполнена здесь, у нас, в Риссберге, — сказал с усмешкой Сандовал. — В отделе псевдогадов. Ящер-охранник. Модель четвертая, серия вторая, копия двадцать пятая. Устаревшая модель, давно делаем улучшенную. Что еще объяснить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
