Шарлотта пошла спать, обессилевшая от выплаканных слез. Она обещала матери, что при первой же возможности сообщит Алексу, что ее родители никогда не согласятся на их брак.
— Я не могу оскорбить его на людях, — устало произнесла она, забившись в угол дивана.
— Знаю, — ответила мать. — Все, о чем мы просим, как можно скорее прекратить эти ухаживания. Мы просто пытаемся оградить твою репутацию и твое счастье, дорогая.
В этот вечер, впервые за всю неделю, Шарлотта не заснула в мечтаниях о черных бархатных глазах и мучительных ласках его рук. Она лежала, глядя в потолок, пока проблески зари не проникли сквозь новые шенилевые шторы. Наконец она повернулась и крепко, без сновидений, уснула.
Глава 8
Шарлотта проспала до двух часов дня. Горничная несколько раз на цыпочках заходила в комнату, не решаясь раздвинуть шторы и разбудить хозяйку. Лицо Шарлотты выглядело таким бледным на фоне простыней и даже во сне таким печальным, что Мари решила, что ее хозяйка, должно быть, заболела и ей следует поспать подольше.
Проснувшись, Шарлотта лежала не шевелясь — в ее памяти всплывали подробности разговора с матерью. Затем она протянула руку и дернула за сонетку рядом с кроватью. При дневном свете ситуация почему-то не казалась столь трагичной. Она села на постели и рассеянно уставилась на пальцы ног.
Может быть, ей не придется совсем отказываться от Алекса. Она объяснит ему все — ее ум ловко обошел вопрос о том, как она это сделает, — и они сохранят свои отношения в их нынешнем виде, понимая, что брак невозможен. Шарлотта искренне радовалась этой идее. Она представила себя танцующей в объятиях Алекса. Возможно, на следующем балу он даже поведет ее к столу. Поэтому ей следует позаботиться о приглашении к ужину заранее — прежде даже, чем он появится, а он неизбежно приедет на бал поздно — прямо перед тем, как закроются двери «Олмэкса» (если это будет «Олмэкс»).
Мари, появившаяся в сопровождении запыхавшейся служанки с огромным ведром горячей воды, с удивлением увидела порозовевшую, улыбающуюся Шарлотту, бодро расхаживающую по комнате.
— Вечером я еду в театр, Мари, — объявила Шарлотта. — А сейчас поеду кататься, затем — к Бэквелу, посмотреть, нет ли нового романа.
Это не означало, что у Шарлотты находилось время для чтения, но сейчас у нее наступил перерыв в живописи. Кого ей писать следующим? Она погрузилась в приятные мечты, в том числе и об Алексе, сидящем на диване в ее студии. Она наклоняется над ним, чтобы изменить положение его руки… а от того, что сделал в тот момент воображаемый Алекс, ее щеки из розовых превратились в красные. Мари в изумлении смотрела на хозяйку.
— После книжной лавки, — торопливо добавила Шарлотта, — я бы еще раз приняла ванну. Мари, будь добра, пошли к месье Памплемуссу. Буду ему признательна, если он сможет обслужить меня сегодня вечером.
Две ванны за день! Мари мысленно покачала головой. Для себя она считала одну ванну два раза в неделю более чем достаточным. Как часто говорила ее мать, от избытка влаги вода появляется в легких.
— Что вы наденете вечером, миледи? — спросила она.
Шарлотта с удовольствием растянулась в большой жестяной ванне.
— Думаю, платье белое с черным. Ты знаешь какое.
Мари энергично закивала. Это было ее любимое платье из всех купленных Шарлоттой у Антонена Карэма, хотя она еще не видела в нем хозяйку. Мари испытующе посмотрела на Шарлотту: она наденет это платье в театр? Что-то важное должно произойти сегодня вечером!
Усердно читая газетные сплетни, Мари узнала два интересных факта: граф Шеффилд и Даунз совершенно очевидно появлялся на балах только для того, чтобы танцевать с Шарлоттой; и было что-то подозрительное в его первом браке. Ну да ладно! Мари не была склонна осуждать человека за то, как он вел себя в предыдущем браке. Если только… — при этой мысли глаза ее расширялись — он не убил свою первую жену! Но нет, газеты ясно указывали, что она умерла от скарлатины. Как и родная тетка самой Мари.
Она засуетилась, доставая тонкие чулки хозяйки, шелковое белье и костюм малинового цвета для верховой езды.
— Нет, не этот, — неожиданно остановила ее Шарлотта, сидевшая в ванне. — Я надену серый.
Теперь Мари убедилась: что-то действительно происходит. Серая амазонка была одной из последних покупок хозяйки. Темно-серая амазонка облегала тело как перчатка, а отделка из черного галуна делала ее похожей на шинель русского солдата. Очень изящная… но довольно неудобная. Если Шарлотта отправляется на прогулку в этом костюме, значит, она собирается с кем-то встретиться. Мари подозрительно взглянула на хозяйку. Если бы только герцогиня знала, что ее дочь назначает тайные свидания в парке!
Но Шарлотта ни с кем не договаривалась о встрече на прогулке. Просто она проснулась и почувствовала, как живо бежит по венам кровь, и не позволила себе задуматься, чем это могло быть вызвано. Ей только хотелось выглядеть как можно лучше — так по крайней мере рассуждала она. Если граф Шеффилд и Даунз случайно будет проезжать по Гайд-парку, когда там будет и она… она будет приветлива, но холодна с ним. И нет ничего плохого в том, что ей хочется хорошо выглядеть.
Шарлотта вытащила из воды длинную изящную ногу и рассеянно смотрела на нее. Затем решительно поднялась и выбралась из ванны.
— Мари, пожалуйста, пошли лакея к леди Софи узнать, не присоединится ли она ко мне в парке. Спасибо.
Мари, положив одежду хозяйки на кровать, проворно направилась к двери. Поручение отнести что-либо вниз предоставляло удобный случай повидаться с Сесилом и даже поцеловаться с ним за дверью.
Оставшись одна, Шарлотта нанесла на кожу крем со слабым запахом цветов апельсина и остановилась перед зеркалом. Почему-то с самого пробуждения она чувствовала какой-то жар внутри. Даже вид собственного соблазнительного тела сегодня казался необычным, волнующим. Она попыталась взглянуть на себя глазами мужчины, но не смогла. За последнее время она похудела, но, как ни странно, грудь ее, казалось, увеличилась. Когда она разглядывала нежный овал своих грудей, ей виделась лежащая на них золотистая мужская рука… Шарлотту охватила дрожь, и она отвернулась от зеркала.
Она почти полностью сумела одеться сама и сидела, нетерпеливо дожидаясь возвращения Мари. Что могло задержать ее внизу так надолго? Не выдержав, она дернула за сонетку — внизу Мари, ахнув, оторвалась от мускулистой груди Сесила.
— Иду, иду! — тотчас отозвалась она, от волнения с сильным французским акцентом.
Леди Софи живет всего в нескольких кварталах, так что Сесил как молния за мгновение слетает туда и обратно. Мари побежала наверх по черной лестнице, а потом — уже перед комнатой Шарлотты — замедлила шаг и тихо проскользнула внутрь.
