Читаем без скачивания Дракон, ты не узнаешь о доченьке! - Кария Гросс

Мы сейчас бежали на улицу, спускаясь по лестнице. Академия готовилась к завтрашним урокам, поэтому стояла тишина, прерываемая шелестом наших юбок и стуком каблуков.

Мы выбежали на улицу, мчась в сторону загонов с магическими тварями. О том, что здесь обитают магические твари, можно было узнать по запаху. Они забывали чистить клетки для магических животных, списывая это на недостаток финансирования, ретроградный меркурий и личные переживания. Запах настолько въелся, что с приходом Рааманта до сих пор не выветрился. Ну еще бы! Клетки драят лет десять, а загаживали века два!

– Твою-то налево, и чтоб жена узнала! – в шоке прошептала Бесс, остановившись. – Вон она! Идет к мантикоре!

Глава 39

– Ты чего стоишь?! – дернула меня Бесс. – Бежим! Быстрее!

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Как весь мир фокусируется на одной точке и наполняется моим сбившимся дыханием.

Со всех ног, не помня себя, мы с Бесс бросились к загону, откуда доносилось жуткое рычание, переходящее в истошный надрывный крик. Несколько сотен метров мы преодолели так, что нас смело можно записывать на Академический Забег и сразу выдавать грамоты за первое место.

Хотя, в прошлый раз мы сказали, что у нас ножки не бегают, и все по пути отваливается. А еще здоровье не позволяет! И на нас махнули рукой. А тут мы прямо проявили чудеса скорости! Хорошо, что этого никто не видит. Иначе бы нам пришлось отдуваться за всю Академию на межакадемическом кроссе.

Мы влетели в загон с готовыми заклинаниями в руках. Я чувствовала, как разряд электричества щекочет мои пальцы. Бесс внезапно остановилась и сглотнула.

– Ты не знаешь, почем нынче мантикоры? – спросила я, видя открывшуюся взгляду картину.

– Ну, тыщи три, – произнесла обескураженная Бесс. – Это если выбраковка…

– Ну, это дорого, – произнесла я, слыша жуткий крик. – Наша вон, потертая. Болела долго в том году… Она не свежая уже… Жизнью потрепанная… И умирать ей скоро… Немолодая уже… Пожилая, можно сказать.

– Ну да. Пожила и хватит с нее! Надо посмотреть, есть ли на ней инвентарный номер, – осторожно заметила Бессана, когда толстая мантикора пыталась перепрыгнуть через забор. Но тут же сползла вниз, оставляя глубокие борозды от когтей на старом дереве. Мия стояла в загоне и требовала, чтобы мантикора не улетала. Но мантикора была настроена решительно.

– Мия, – позвала я, видя, как дочь поворачивает голову в нашу сторону.

– А теперь медленно, не делая лишних движений, отойди от … – начала Бессана, а мантикора посмотрела на нас желтыми, полными страдания глазами. – От девочки. Мы ее задержим!

В глазах мантикоры скользнула надежда. Мне казалось, что она сейчас расплачется.

– Мия, – взмолилась я, увидев, как дочь повернула голову. – Брось кисоньку…

Мантикора у нас была лютая. До этого дня. И когда ее называли “кисонькой” она откусывала руку или свирепо рычала, намереваясь сделать из тебя когтеточку. Но сейчас она была согласна быть “кисонькой”, лишь бы ее оставили в покое.

– Мам! А можно мы возьмем его домой! – пальчик Мии ткнул в мантикору, . – Ему здесь холодно и одиноко.

Огромная туша с крыльями попыталась всеми силами показать, что ему тут не холодно и вовсе не одиноко, но она снова сползла вниз. Крылья тушу не держали. Лишь на пару позорных секунд мантикора зависала в воздухе, чтобы шмякнуться оладушком на землю из-за смещенного центра тяжести. И сейчас мантикора гарцевала, как мантиконь, пытаясь спастись от любви и ласки.

– Мама! Кисонька убегает! – послышался взволнованный голос Мии, а она схватила мантикору за хвост и с легкостью потащила в свою сторону. Теперь когти оставляли борозды на земле.

Бесс округлила глаз, видя такую картину.

– Мия, ты почему ушла? – спросила я строгим голосом.

– Не ругайся, мамочка, – вздохнула Мия, пока мантикора сожалела, что она наполовину скорпион, а не ящерица. Так бы она “брык” хвостом и все. Спаслась. Но, увы… – Я просто испугалась привидения.

– Привидения? – вскинула бровь Бесс.

По лицу подруги я понимала, что она о чем-то задумалась. Склонив голову чуть на бок она внимательно смотрела на Мию.

– Да! Оно прошло сквозь стену, а я очень испугалась и бросилась бежать! Я решила спрятаться… – послышался всхлип дочки.

– Так, а что за призрак? – спросила я, видя страдания мантикотика.

– Берегись! – прокричала Бессана, когда огромная лапа со сверкающими когтями прицелилась ударить по Мие.

Я бросила заклинание, но Мия просто обернулась и … мы не верили своим глазам. Она поймала лапу со стальными когтями, удерживая ее с легкостью, с которой удерживает куклу.

– Как интересно, – прошептала Бесс, глядя на меня. – Если сначала я еще подумала, что это древняя магическая кровь, то сейчас я понимаю, что твоя дочь – не человек. Нет. Человек на такое не способен. Кто ее отец?

Глава 40

Я сомневалась. Честно сказать, я настолько сроднилась с этой тайной, что не представляла, как расскажу ее кому-то. Об этой тайне не знает даже нянюшка. Я соврала, что был жених, мы поторопились, а потом помолвка отменилась и все. К отцу претензий не имею. Видеть его не могу.

– Ректор, – прошептала я.

– Где?! – дернулась Бессана, резко обернувшись. – Я не ви… Погоди! Ты только что сказала, что отцом девочки является….

Глаза Бесс сощурились, а я почувствовала тревогу. Еще была возможность съехать в шутку.

– Ты хочешь сказать, что отцом девочки является наш достопочтенный ректор? – прошептала Бесс, а глаза ее округлились. Новость ее огорошила.

– Угу, – кивнула я, плотно сжав губы.

– Магия дорогая! – прошептала Бесс, прижав руку ко рту. – И как это вы…. Ну.. Того…

Как много вопросов. Такое чувство, словно я рыбу чищу, а за ножом потроха тянутся.

– Ну, было дело, – размыто ответила я.

– Ты что? Его любовница? – спросила Бесс, изогнув черную бровь.

– Ха! Если бы! – сглотнула я. – Я говорю. Было дело разок. И все…

– Вот это новость, – прошептала Бесс, набирая воздух в грудь и начиная напоминать хомяка. Она медленно сдувалась, поднимая брови. – Да, всем новостям новость! А он знает?

– Нет, – сглотнула я.

– Правильно, – кивнула Бесс. Я смотрела, как Мия играет с кошечкой. А кошечка очень хочет помереть! Ухватив кысоньку за хвост, Мия тащила ее по загону, чтобы уложить ее на мягкое сено. “В мягкую землю!”, – демонстрировал взгляд кысоньки. – “Лучше уже туда! Сразу! Кто сказал, что мне пахать можно?”. Но детское усердие намекало, что пахарь она еще тот! Огромные борозды от когтей оставались на земле. Я даже расслабилась.

– И не