— Я придумаю, что ему сказать, если он спросит о… — Катце прикоснулся кончиками пальцев к своим припухшим от укусов губам и, обернувшись через плечо, посмотрел на Рауля, — …синяках. Никто не узнает о том, что здесь было. Но я должен быть у Ясона в восемь. Это очень важно.
Катце знал, что говорит — он и на четвереньках пополз бы к Минку, если бы того требовали обстоятельства.
Блонди достал мазь и сел на кровать рядом с Катце.
— Сомневаюсь, что Первый Консул тебе поверит — по твоему лицу за километр ясно: что и где с тобой происходило, а я не могу рисковать своей репутацией, да и вообще жизнью, — безоговорочно и властно. — С Ясоном я поговорю — скажу, что ты по моему приказу уехал из города.
Рауль обмакнул пальцы в крем и аккуратно ввёл их в повреждённое отверстие в теле монгрела, смазывая изнутри:
— Слизистая сорвана, — констатация, — ты точно никуда пойти не сможешь.
Катце немного поморщился и напрягся. В правоте слов Рауля у него не возникало никаких сомнений, и сильная болезненность в области анального отверстия была лишним тому подтверждением. Катце вдруг показалось, что Рауль заботится не только о своей репутации, но и о нем. Сначала душ, теперь он собственноручно делает обработку поврежденных участков, хотя мог бы просто отдать монгрелу флакон с мазью. В конце концов, Катце не настолько беспомощен, чтобы не намазаться самому. Эта мысль вызвала слабую, но счастливую улыбку — монгрел спрятал лицо в подушку, чтобы не дать Второму Консулу новый повод для холодных издевок.
* * *
Рауль проснулся от того, что ему прямо в глаза светил солнечный свет, неведомым чудом пробившийся через щель между тяжелыми шторами. Было ранее утро, но Эм уже должен был быть на своем рабочем месте.
Взглянув на часы, блонди вздохнул — проспал, но не катастрофически, ещё можно было успеть вовремя. Советник плавно сев в кровати, тут же обнаружил странное несоответствие с обычным утром — в постели Эма, помимо её хозяина, явно находился кто-то ещё. Толком не проснувшись, Рауль откинул одеяло и с удивлением — впрочем, быстро сменившимся воспоминаниями о прошлой ночи, — узрел рядом с собой того рыжего монгрела. В сознании болью тут же всплыло всё, чем они занимались прошлой ночью.
Не дав себе времени опомниться, блонди быстро поднялся с кровати и накинул халат, принимая более благопристойный вид, но тут же замер — будить Катце не хотелось, возникло желание осторожно присесть на кровать и рассмотреть каждую чёрточку того, с кем он нарушил всё и вся в своей жизни. Отогнав непрошенные мысли, Рауль откинул непослушную прядь с лица и, на удивление тихо, позвал:
— Катце?
Монгрел шевельнулся и слабо застонал. Пол ночи они провели с Раулем вместе, другую половину он проворочался — тело безбожно болело от самых плеч и до икр — словно его избили. Дилер задремал только под утро, и ему снилось, будто Рауль зовет его. Кое-как приоткрыв глаза, монгрел увидел над собой Второго Консула. Этого вполне хватило, чтобы проснуться окончательно.
— Который час? — дилер бросил мимолетный взгляд на синие бархатные шторы, сквозь которые скудно просачивался солнечный свет.
— Достаточно рано для тебя и достаточно поздно для меня, — невозмутимо ответил Эм, стараясь не опускать свой взгляд ниже лица и шеи мужчины — неизвестно к чему это приведёт.
Блонди обошёл кровать и, взяв с кресла одежду монгрела, кинул её Катце.
— Но тебе лучше одеться, — безэмоционально, — и выслушать всё, что я тебе скажу…
Этот разговор был необходим — кто его знает, что мог подумать монгрел после этой ночи. Нужно было прояснить все и сразу.
Катце озадачено посмотрел на Рауля, но спорить не стал — у него появилось плохое предчувствие: Эм то ли не в духе, то ли опять что-то придумал.
Медленно откинув одеяло, Катце с трудом сел. Поглядывая время от времени на Второго Консула, он оделся — эта процедура, надо признать, далась ему очень нелегко.
Давая себе передышку, а монгрелу — отдых, Рауль отвернулся от Катце и, подойдя к стойке бара, налил себе минеральной воды. «Нельзя позволить себе и ему нарушать заповеди Юпитер…»
— Что ты намерен делать сейчас? — не оборачиваясь и не удосужившись проверить, оделся ли монгрел. — После этого опыта, — вынужденное уточнение после нескольких вдохов и ещё одного глотка воды.
Блонди понимал, что монгрел вряд ли расскажет кому бы то ни было о вчерашнем происшествии, но рисковать было нельзя.
— А это был опыт? — неловко переспросил Катце, оборачиваясь. От такого вопроса монгрел несколько растерялся — раньше Рауля особенно не интересовали его планы. Собраться с мыслями было сложно. Глядя в спину Советника, Катце невольно начинал сердиться. Последние слова блонди что-то обидно задели в нем. — Значит… я — только вещь, — дилеру стало трудно дышать.
«В его голосе прозвучала обида? Так я и думал, — мысленно усмехнулся без издёвки блонди. — Вот почему монгрелы так и не смогли отвоевать себе достойные права — слишком много полагаются на эмоции».
— Разумеется, ты — вещь, — наконец-то обернувшись к Катце, чтобы увидеть всю гамму чувств на его лице, — а у тебя есть свои версии? С удовольствием выслушаю.
С последними словами Катце, к Эму стало возвращаться дурное настроение.
— Ты объект для изучения, — словно прописную истину, — вот и всё… И ничего более этого.
Катце с минуту просто смотрел на Рауля, пытаясь осознать: что происходит. Версии были одна хуже другой. Вчера вечером ему показалось — слабо, но все же — что между ними есть какая-то тяга. Катце оказался наивным дураком — это ему сейчас было яснее ясного.
— Да… Конечно, — Катце прикрыл глаза, стараясь выровнять участившееся от волнения дыхание. — Значит, вы заранее планировали сделать со мной все это, — губы монгрела подернулись в нервной ухмылке. — Ваше любопытство ученого достаточно удовлетворено или надо повторить еще раз?
Монгрелу все труднее и труднее удавалось сдерживать злость, но к ней примешивалась странная боль, не позволяющая сорваться.
— Не дерзите мне, Катце, — не растрачиваясь на эмоции, — это вас абсолютно не красит — будете копировать поведение монгрела так явно, отношение получите соответствующее. Уже, правда, не от меня, но всё же… цените то, что имеете.
Рауль оставил бокал с водой на столе и прошёл в гардеробную.
— На сегодня вы свободны, — раздался чуть приглушённый голос блонди. — Когда вы мне понадобитесь — я дам знать.
— Благодарю за честь, господин Советник Первого Консула, — беззвучно прошептал монгрел, ощущая подступивший к горлу ком. Иронии в этой фразе хватило бы и на десять блонди. Да, Катце по достоинству оценил то, что имел — точнее то, что имели его. Как выяснилось: разница была только в формулировке. Из головы выбило весь сон, и теперь мягкая широкая постель с измятыми шелковыми простынями казалась самым отвратительным зрелищем на свете. Даже сидеть на ней было противно. Дилер хотел просто встать и уйти, но и этого он не мог сделать в силу некоторых обстоятельств. И хотя сейчас монгрелу было сложно передвигаться, не ощущая боли между ягодиц, он твердо решил покинуть спальню Второго Консула до того, как тот вернется с работы.
