— Но это же глупо. Он неправильно меня понял, — вскричала она. — Я не давала ему никакого повода для таких действий. Почему он решил, что я поеду с ним в Париж и вообще…
— Очевидно, у него сложилось такое мнение, — сухо сказала Рената и повернулась к Стивену. — Шейх был просто вне себя от ярости, он интересовался, что я знаю о дружбе Рамона и Мэнди, упрекал меня даже за то, что я представила их друг другу. Я оправдывалась, говоря, что они познакомились раньше, но он даже не слушал меня.
— Как ты думаешь, почему он позвонил тебе, когда и так все ясно? — спросил Стивен.
— Думаю, чтобы выпустить пар, — ответила Рената, — и выяснить, что представляет из себя Мэнди. — Она опять сжала руку девушки. — Я сказала, что Мэнди хорошо воспитанная английская девушка, которая придет в ужас при мысли о том, что натворила.
— Спасибо! — Мэнди отняла свою руку. — Только я вовсе не уверена, что именно я — причина всех бед, просто сумасшедший Рамон все запутал до невозможности, я ведь не люблю его. Может, мне имеет смысл написать ему?
Стивен и Рената переглянулись и какое-то время обсуждали такую возможность, затем Рената сказала:
— Возможно, если его почта проверяется, это письмо никогда не попадет к нему в руки.
— А если даже и попадет, — добавил Стивен, — он может подумать, что тебя заставили его написать. Думаю, что самое лучшее, что ты можешь сделать, — это молчать. В конце концов, тебе недолго осталось жить в Тунисе.
— Разве профессор снял Да Люсьоль не на все лето? — поинтересовалась Рената.
— Нет. Он достал все материалы о Карфагене, и когда покончит с Тимгадом, богатейшим источником информации по интересующему его периоду, вернется в Англию, чтобы обработать собранный обширный материал. Дядя сказал мне об этом на днях, накануне отъезда.
Но Мэнди профессор не говорил ничего подобного! У нее потемнело в глазах, когда она услышала об этом решении. А она-то думала, что это будет продолжаться вечно… А как же Стивен? Неужели это конец? Но даже если они с профессором останутся, Стивену все равно скоро надо будет уезжать.
Настроение у Мэнди стало еще хуже. Рената настояла, чтобы они остались к ужину, который был великолепен. Большую часть вечера Мэнди просидела молча, слушая непринужденную беседу Стивена с Ренатой. Они хорошо чувствовали себя друг с другом, имели столько общих интересов, что между ними царила полная гармония. Подобные отношения могут быть прекрасной основой для брака. Если Рената и старше Стивена, то вряд ли для него это имело значение — ее элегантность и ум будут вечно юными.
История с Рамоном больше не упоминалась, только когда они стали уходить, Рената, обняв Мэнди, сказала:
— Не беспокойтесь, моя дорогая. Все пройдет и забудется. Арабы своеобразный народ. Рамон и его отец понимают друг друга лучше, чем вы или я могли бы понять кого-либо из них.
По дороге домой Стивен сказал почти то же самое:
— Я тоже думаю, что мы можем сейчас спокойно вздохнуть. Рамон, возможно, поймет безуспешность своих начинаний и успокоится.
Ночь была невыносимо душной, издалека доносились раскаты грома. Когда они приехали на виллу, в холле их ждала Джамиля, которая боялась идти спать из-за надвигающейся грозы. Она призналась, что боится молний.
— Ну, теперь мы дома, и все будет в порядке, — заверил Стивен пожилую женщину, и та, успокоенная, поверила ему. Она отправилась в свою спальню, расположенную рядом с кухней, в которой уже спали ее родственники.
— Наша бедная ответственная Джамиля, — пробормотал Стивен, глядя ей вслед. — Если бы она только знала, что ее присутствие в этом доме сейчас лишнее.
Они стояли в холле у лестницы, и, кивнув Стивену, Мэнди стала подниматься наверх. Что-то интимное было в этой ситуации: двое людей, поднимающихся по лестнице в спальню. Она чувствовала, что Стивен идет за ней. Остановившись у двери в свою спальню, она хотела пожелать ему спокойной ночи. Но Стивен положил руки ей на плечи, посмотрел на нее своими голубыми глазами. И это был не обычный отсутствующий взгляд, а нежный, в нем читался какой-то вопрос.
— Спокойной ночи, Мэнди, — сказал он и поцеловал ее в висок.
Мэнди вздрогнула. Она положила руку на горло, ощущая, как сильно колотится ее сердце.
— Зачем ты это сделал? — почти прошептала она.
— Ты такая встревоженная. Сегодня вечером тебе пришлось поволноваться, моя дорогая. Но худшее для нас уже позади.
Для нас! Они вместе шли по запутанной, извилистой дороге этой интриги. И ей совсем не хотелось, чтобы эта дорога кончалась. Если бы он только знал, как мало значит для нее Рамон, и как счастлива она находиться под надежной защитой.
— Ты очень добр ко мне. Надеюсь, ты не считаешь меня неблагодарной?
— Ну конечно же нет, — слишком быстро ответил он. — Едва ли все это можно назвать развлечением, но, по моему мнению, все теперь позади, и скоро ты будешь в безопасности на родине.
Меньше всего ей сейчас хотелось именно этого. Если бы он только знал! Но он не должен об этом даже догадаться.
Позднее, лежа в постели, она прислушивалась к отдаляющимся раскатам грома, завершающим длинную цепь событий этого дня. И вдруг ей пришло в голову, что все эти дни она думала только о себе… и о Стивене. Но кто действительно находится в незавидном положении, так это Рамон. Ему столько пришлось вынести! Рамон считает, что она любит его, и терзается, находясь вдали от нее. Господи, чем же это все закончится? Была ли здесь часть ее вины, ведь порой она действовала так необдуманно? Ренате легко говорить, что все пройдет и забудется. Возможно, когда-нибудь так и будет, но сейчас Рамон страдает.
Было уже поздно, когда она задремала. Спала она беспокойно, измотанная жарой, усталостью и духотой.
8
Пробудившись от тяжелого сна на следующее утро, Мэнди услышала, что идет дождь. Потребовалось несколько минут, прежде чем до нее дошло, что это не заурядный английский дождь. Она находится в Тунисе, здесь раскаленное небо и сухая, выжженная земля. К тому же сейчас середина лета — время, когда дождь, насколько ей известно, редкость. Тем не менее этим утром он лился на землю, и воздух был напоен прохладой и влажностью.
Поежившись, она натянула на себя одеяло. Окружающий мир показался Мэнди серым и печальным. Взглянув на окно, она заметила, что оно закрыто. Отправляясь в постель прошлой ночью, Мэнди специально открыла его, чтобы впустить хоть немного ночного ветерка, освежающего знойную духоту комнаты, и даже тщательно закрепила створку крючком, вбитым в стену, чтобы окно случайно не захлопнулось. Кто закрыл его? Стивен? Мэнди была слишком сонной, чтобы размышлять над этим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
