Посмотрев в сторону палатки, Пэн решил, что весь остаток пути Эвелин проделает с ним, на его лошади, чтобы сберечь хотя бы имеющиеся силы.
Снаружи послышалось пение птиц, и Эвелин, выпрямившись, выглянула на улицу. Рассвет – она опять работала всю ночь.
После встречи с крапивой она ненадолго прилегла. Достаточно для того, чтобы обожженные места перестали болеть. Проспав до этого целый день и совершенно не чувствуя усталости, она снова взялась за шитье, обещая себе, что поработает немного, потом будет спать. Не тут-то было: работа пошла так хорошо, что Эвелин увлеклась и снова засиделась до утра.
Она понимала, что позже пожалеет об этом, но на данный момент была слишком довольна своими трудами. Эвелин успела закончить шоссы, затем весьма удачно начала тунику, которая, возможно, будет готова уже через одну ночь.
Предвкушая радость мужа от такого подарка, Эвелин распрямила спину, затем медленно и болезненно поднялась на ноги. Стоило бы устраивать перерывы и разминаться в течение ночи, но Эвелин об этом не подумала и теперь расплачивалась за многочасовое сидение в одной позе.
Эвелин аккуратно складывала вещи в сундук, говоря себе, что ничуть не расстроена тем, что муж опять оставил ее одну на ночь. Но, к сожалению, убедительно лгать она не умела. Эвелин всегда представляла себе супружескую жизнь не такой одинокой. Хотя, может быть, это только ей так повезло…
Она подошла к пологу и с надеждой выглянула наружу. Ее организм срочно требовал освобождения от лишнего груза, но, к сожалению, все до единого, как показал беглый осмотр, еще спали.
Тогда Эвелин посмотрела в сторону леса и увидела тропу на противоположной стороне лагеря. Видимо, это и была дорога к реке. Она еще раз в нерешительности взглянула на тела, лежавшие вокруг костра.
Вчера ночью, выбравшись в лес, она столкнулась с небольшими трудностями, но это было в полной темноте. Сейчас гораздо светлее, подумала Эвелин, и все должно получиться. Но как же приказ мужа не уходить никуда без его ведома?..
Эвелин принялась размышлять над последствиями неповиновения супругу, но организм настойчиво напоминал о себе.
Бормоча ругательства, Эвелин вышла из палатки и, крадучись, направилась к тропе. Пройдя по ней несколько футов, она вышла на маленькую поляну и растерянно огляделась. Реки нигде не было видно, однако дорога здесь не заканчивалась. Пожав плечами, Эвелин пошла дальше, но тропа лишь сужалась и в конце концов совсем пропала.
После недолгих раздумий она, не сходя с места, справила нужду, затем пошла обратно. Дойдя до полянки, попавшейся ей ранее на пути, Эвелин остановилась на распутье – перед ней лежали две дороги. Но она не помнила, по какой из них пришла сюда. Более того, они лежали довольно близко друг к другу, поэтому принять решение было трудно. Выбрав все-таки правую, Эвелин пошла, рассуждая так, что если это неверный путь, то она просто через несколько минут вернется и пойдет по левой. Позднее она действительно повернула, но шла почему-то очень долго, прежде чем вышла на поляну… которая оказалась уже меньше той, что была в начале.
Внушая себе, что это лишь игра воображения, Эвелин пошла по левой тропе и… через десять минут наконец признала, что заблудилась. Вдобавок солнце уже поднялось высоко – значит, ей не удастся проскользнуть в палатку незамеченной.
Эвелин уже готова была сесть и хорошенько выплакаться, согласившись с тем, что эта свадьба проклята. Однако судьбы она не очень боялась и считала ее совсем глупой, раз та бросается знаками не до женитьбы, а после.
Смахнув несвоевременные слезы, Эвелин глубоко вдохнула, оглядела поляну и, выбрав тропу наугад, решила снова попытать счастья.
Не успела она пройти и ста футов, как вдруг натолкнулась на кого-то. Радость от встречи с другим человеком длилась недолго – пока Эвелин не поняла, кого она толкнула и чем он в этот момент занимался. Мужчиной, выругавшимся за то, что его прервали, оказался лорд Джервилл.
– О… – Мигом отскочив, Эвелин попятилась, стремясь скорее оставить его в одиночестве. Однако далеко она не ушла – достаточно было вспомнить, что лорд Джервилл – ее единственный шанс вернуться в лагерь сейчас, а не к закату. Пока Эвелин собиралась с мыслями, лорд Джервилл уже закончил свои дела и подошел к ней.
– Извини, если напугал тебя, девочка, – пробасил он. – Мне казалось, что только я уже поднялся. Иначе отошел бы подальше от лагеря.
Проплутав около получаса, Эвелин с трудом представляла, в какую же глушь он собирался забраться. Говорить она ничего не стала, а только улыбнулась, надеясь, что тени от деревьев достаточно скрывали ее побагровевшее от стыда лицо.
– То есть мой муж еще спит? – спросила она в отчаянии, последовав за ним.
– Спал, когда я вышел из лагеря, но… – Они оба услышали, как кто-то торопливо пробирается между деревьями. Покачав головой, лорд Джервилл закончил: – Но полагаю, что это он идет.
– Эвелин! – Пэн появился прямо перед ними на тропе и замер на месте. – Вот ты где! Я боялся, что ты заблудилась. Разве я не говорил тебе, что нельзя ходить одной?
– Я… – заговорила Эвелин, но умолкла, как только Пэн схватил ее за руку и потащил за собой.
Они прошли примерно десять шагов и оказались на поляне.
– Но я же была совсем недалеко от лагеря, – сказала она, поражаясь обретенному дару речи.
– То есть ты действительно заблудилась, – обвинительным тоном прервал ее Пэн. Эвелин состроила гримаску – в следующий раз она обязательно должна подумать, прежде чем говорить.
– Ну… да, немножко, – призналась она. – Но потом я встретила вашего отца, и все уладилось. Кроме того, я же не ходила к реке, а всего лишь хотела… э-э… сделать другие вещи… очень важные и срочные, а вы меня вчера так и не проводили, когда мы остановились на ночлег.
– Ты не просила меня об этом, – отрезал Пэн, явно раздражаясь от ее обвинения. – И я знаю, что ты не ходила к реке. Ее здесь просто-напросто нет.
– Как это? – удивленно спросила Эвелин. – А как же мы будем сегодня мыться?
– Никак. Надеюсь, к вечеру доедем до Харгроува – там и помоемся.
– Ясно…
Эвелин это не очень понравилось. Она терпеть не могла ощущение грязи на теле после дороги и с нетерпением ждала возможности освежиться. Хотя, возможно, будет даже безопаснее искупаться в Харгроуве.
Как всегда, со вздохом она повернулась и пошла к палатке. Тут из-за спины донесся голос мужа:
– Жена?
– Да? – осторожно отозвалась Эвелин, поворачиваясь к нему.
– Если тебе нужно будет помочь… то есть… воспользоваться уборной… в общем, тебе нужно лишь сказать мне, понятно? Я же не могу читать твои мысли.
