С колотящимся сердцем Мереуин тихо прикрыла за собой дверь. Бесшумно прокралась к шкафу и распахнула дверцу. Сердце подпрыгнуло к самому горлу, когда дверца скрипнула. Она бросила быстрый взгляд на неподвижное тело на койке и облегченно вздохнула, увидев, что оно не шевелится.
Громкий храп не стихал. Мереуин вытащила тяжелую, переплетенную в кожу книгу из нижнего ящика, положила на стол и откинула обложку. Там, в центре первой страницы, лежал маленький медный ключик.
Она схватила его трясущимися пальцами, бросилась к сундуку и вставила ключ в замочную скважину. Через нескончаемую минуту замок с легким щелчком открылся, она отложила его в сторонку и медленно подняла тяжелую крышку. Внутри оказалась куча всяких вещей, в основном типично мужских: оправленная в серебро щетка для волос, бритвенные принадлежности, несколько тонких батистовых рубашек с кружевами на рукавах и даже кусок дорогого шелка, из которого Кинкейд, очевидно, намеревался что-нибудь, для себя сшить, решила Мереуин, бесцеремонно швыряя материю на пол.
Под шелком лежала небольшая кожаная сумка. Она вытащила ее, нервно затеребила пальцами маленькую застежку. Сумка открылась, внутри оказалось множество документов. Перебирая их, она сразу заметила, что все бумаги похожи на те, что подписала она, и, несомненно, принадлежат другим пассажирам. Девушка отбрасывала листы в сторону, разыскивая один, со своей подписью. Наконец она нашла документ и с чувством облегчения прижала его к груди.
– А, отыскали!
Испуганный крик сорвался с ее губ, она резко обернулась и увидела стоящего перед ней Льюиса Кинкейда. Зловещая улыбка кривила его тонкие губы, и выглядел он абсолютно трезвым.
– В-вы обманули меня, – прошептала Мереуин, поднимая на него полный отвращения взгляд синих глаз.
– У меня не было выбора, – спокойно пояснил он. – Я подозревал, что вы что-то задумали. Вы демонстрировали необычайное любопытство, когда приносили еду. Я только не знал, за чем вы охотитесь. Вскоре мне пришло в голову, что вам нужен контракт, но я хотел убедиться.
Он наклонился, выхватил бумагу из ее онемевших пальцев и положил обратно в кожаную сумку.
– Бедная крошка лишилась иллюзий! – пробормотал Кинкейд, с сожалением покачивая головой. – Разве вам не понятно, что и без этих бумаг вы все равно моя пленница?
– Это неправда! – крикнула Мереуин тоненьким напряженным голоском.
Он схватил девушку за руку, грубо поднял с пола, и они встали лицом к лицу, причем капитан оказался всего на дюйм-другой выше нее.
– Боюсь, вам придется пожалеть о содеянном, мисс Макэйлис, – сказал капитан таким тоном, что по спине у нее побежали мурашки. – По-моему, стоит рискнуть и немного попортить эту чертовски соблазнительную внешность.
– Что вы хотите сказать? – Страх лишил Мереуин способности соображать, и она затряслась всем телом, глядя в прищуренные желтые глаза.
– Я намерен наказать вас за этот поступок. – Кинкейд отошел от нее, пересек каюту и поднял ставни, впустив внутрь солнечный свет. – Но чтобы продемонстрировать доступное мне милосердие, предоставляю вам возможность самой избрать наказание.
– Я н-не понимаю… – Худенькое личико Мереуин побелело, глаза лихорадочно блестели. – Пожалуйста…
Кинкейд обогнул стол, не отрывая взгляд от ее лица, по пути задержался, чтобы пнуть все еще открытый сундук.
– Кто-то вам рассказал, где находится ключ, – спокойно продолжал он, но сердце Мереуин заколотилось еще сильнее от этого тона. – Я с радостью приостановлю экзекуцию, если вы скажете мне, кто это.
– Никогда! – без промедления выкрикнула она, и капитан развел руками.
– Очень хорошо, как пожелаете. Я все равно кое-кого подозреваю и весьма скоро выясню точно.
Он опустился в кресло, заложил руки за голову и уставился на нее с той же приятной улыбкой.
– Даже вам, мисс Макэйлис, придется признать, что я не могу допустить, чтобы мои пассажиры совершали подобные преступления, и я намерен использовать вас как пример на случай, если еще кто-нибудь попытается проделать то же самое. Ай как стыдно! А ведь до сих пор путешествие было таким мирным! – Кинкейд махнул рукой, безжалостно отметая ее протесты. – Вот наказания, из которых вы должны выбрать, моя дорогая, – либо вы проведете остаток пути запертой в каком-нибудь грузовом отсеке, а я уверяю вас, там очень-очень темно и очень-очень тесно, либо, будете привязаны к мачте и получите двадцать ударов, либо можете провести со мной ночь.
Мереуин глядела на него, побледнев еще больше, губы ее беззвучно шевелились, груди под красно-коричневым бархатом тяжко вздымались.
– Вы сумасшедший!
– Неужели? А я думал, вы вспомните о моем обещании сохранить вашу чистоту незапятнанной. – Губы его разошлись в усмешке, обнажив мелкие, неровные зубы. – Я сдержу свое слово, моя дорогая. Вы покинете судно девственницей, даже если предпочтете провести со мной ночь.
Он рассмеялся, неимоверно наслаждаясь испуганным выражением ее лица.
– Да-да, в самом деле, это вполне возможно, мисс Макэйлис. Существует немало способов, которые позволят вам доставить мне удовольствие… и мне вам также… не подвергая риску ваше бесценное целомудрие.
Мереуин в ужасе прижала руки к щекам. Она совершенно не понимала, о чем он толкует, однако подозревала, что способы эти отвратительны.
– Я лучше умру! – выкрикнула она.
– Ну-ну, все не так страшно! Впрочем, поскольку вы явно не расположены принять мое предложение, я полагаю, мы остановимся на двадцати ударах. – Глаза его сверкнули. – Матросы и пассажиры получат, по-моему, огромное удовольствие, поскольку смогут при сем присутствовать.
– Вы не посмеете! – в панике выкрикнула Мереуин.
Улыбка Кинкейда исчезла, осталась гримаса, невероятно жестокая и страшная.
– Значит, вы меня очень плохо знаете, моя дорогая, еже ли так думаете.
– Капитан, сэр! – неожиданно для обоих раздался голос из-за двери.
– Войди, – нетерпеливо бросил Кинкейд, взглядом приказав Мереуин хранить молчание.
Девушка испуганно охнула, увидев бородатого идиота Барроуза, который вошел в каюту, таща за собой крепко связанного Дэвида Брауна. Паренек был очень бледен, на белом лице особенно отчетливо выступили веснушки, его карие глаза округлились при виде заплаканной Мереуин, стоящей в центре просторной каюты.
– А, ты доставил виновника, – одобрительно проговорил Кинкейд, когда могучий матрос впихнул мальчика внутрь, и тот свалился к ногам Мереуин. Она мигом наклонилась, помогая Дэвиду подняться, и обняла его за плечи одной рукой. Два юных лица смотрели на Кинкейда, который вдруг на секунду подумал, что оба они еще, в сущности, совсем дети. Он помрачнел от внезапной, вспышки жалости и коротким жестом отослал Барроуза, удалившегося без единого слова.
